Книга Мы ненавидим всех. Преданные, страница 106 – Таша Мисник

Середина марта

Дарио

«Я люблю тебя, моряк. Глубоко. Внутривенно. Твоя звезда».

Вот уже больше месяца каждое утро каждого гребаного дня начинается с этого послания на моем зеркале. Я не стер его. Алые буквы, выведенные помадой Ревендж, до сих пор пестрят так же ярко, как и воспоминания о ней и ее красных губах.

Я мазохист и псих. Любой другой уже помыл бы зеркало или разбил бы его к чертям вместо того, чтобы ежедневно изводить себя и самовольно втыкать по новому клинку прямо в грудь. Но нет же, нет. Это не обо мне. Мне и этого мало, недостаточно надписи ее помадой, видимо, не хватает страданий, изматывающих сердце. Видимо, мне нужно, чтобы оно обливалось кровью двадцать четыре часа в сутки. Другой причины, почему по сей день продолжаю перечитывать ее «Эгоистичное прощальное от руки», я не вижу.

Очевидно, что адекватные поступки не для мазохистов и психов. Такие, как я, сокрушают себя до победы, изо дня в день подпитываясь очередной порцией боли, пока она окончательно не сожрет изнутри.

Эта боль заставляет меня вставать каждое утро. Она же ведет на тренировку, где я убиваю себя до тех пор, пока не ползу обратно в свою комнату, изможденный и едва живой. А когда наконец я валюсь в свою постель, то вытаскиваю из-под подушки письмо Астры, обрекая себя на еще одну бессонную ночь.

«Только не прекращай творить, Рио, слышишь? Не замолкай. Не отпускай мечту».

Закрываю глаза и сжимаю заметку в руке.

Я хотел снова все бросить. Правда. Прямо в ту ночь, когда застал Астру с Тео. Когда загадал желание, чтобы она исчезла. Я мог послать баскетбол, отца и сводного брата на хрен. Они для меня больше ничего не значат. Я мог, но один человек, на которого, как оказалось, мне не пофиг, вовремя напомнил, что быть эгоистичным подонком крайне дерьмово.

– Ну и что мы будем делать дальше? – спрашивает Рой, подводя меня к машине. Он все еще опасается, что я снова рвану к ограждению и, возможно, сигану оттуда головой вниз, поэтому держит меня под руку очень крепко.

– Мы? – Я пошатываюсь на ногах, потому что уже изрядно пьян. Не знаю, предательством или ромом. Я бы выпил еще, но бутылка, составляющая мне компанию в залечивании душевных ран, минуту назад полетела с обрыва. – Ты совершил слишком много ошибок во фразе: «Я в рот ебал вас всех». Я сваливаю, чувак. Мне здесь больше нечего ловить.

Рой открывает дверь со стороны пассажирского сиденья и грубо толкает меня внутрь салона.

– Эй, полегче! – возмущаюсь я, поправляя куртку.

Дверца захлопывается. Рой огибает капот и усаживается на водительское место.

– Какого черта? – вновь негодую я.

Рой молча хлопает второй дверцей, но не заводит мотор. Я изучаю его профиль, наблюдая, как часто раздуваются его ноздри и быстро подергиваются желваки на скулах.

– Типичный Дарио Сантана. Типичный мудак Дикий, – после паузы выпаливает друг. – Циник, эгоист и звезда, за которым я устал выгребать дерьмо.

– Какого?.. – Я не ожидал подобного нападения, поэтому не готов к защите.

– Я думал, что ты изменился. – Рой качает головой, не смотря на меня. – Но нет, ты никогда не был и не станешь командным игроком. Потому что ты любишь только себя. Тебе плевать на парней из команды. Плевать, что каждый из них живет этой игрой. Тебя не заботят их судьбы, наша игра и рвение к победе. Тебе даже насрать на меня. – Взгляд Роя резко устремляется в мое лицо, и я проглатываю все возмущения, что накопились в горле за время обвинений. – И я бы винил в этом Астру, если бы так хорошо не знал тебя. Ты просто трус, Сантана. Трус и эгоист, который сбегает при первой же возможности вместо того, чтобы отстоять себя. Ты не часть команды. А я идиот и самый хреновый капитан, раз снова доверился тебе. Выметайся из машины.