Книга Таблетка от реальности, страница 51 – Таша Мисник

– Эйсто… – Слышу ее шепот за плечом и оборачиваюсь.

Вивьен открывает рот – хочет что-то сказать, но осекается, замечая собранные чемоданы посреди комнаты.

– Что это? – Ее взгляд тухнет, губы дрожат, она не хочет, но слезы срываются с ресниц и катятся по щекам. – Что это, Эйсто? – Она плачет.

Пожалуйста, не плачь.

Мне хочется иссушить ее слезы. Подойти к ней и стереть их своими пальцами или губами, но я не двигаюсь.

– Это все? – всхлипывает она.

– Да, Вивьен… – наконец отмираю я.

– Эйсто, пожалуйста. – Она бросается мне на шею, поднимается на носочки и утыкается лицом в футболку.

Я срываюсь.

Сжимаю ее талию так крепко, насколько хватает сил. Притягиваю ее к своему телу. Впитываю ее. Запоминаю. Изгибы, вибрации, запах. Пионы и лаванда.

Я скучаю, Вивьен. Скучаю. Скучаю. Скучаю.

Я плохой хирург. Я вот-вот вырву живое сердце. Два. Свое и твое.

– Я люблю тебя, Эйсто. Люблю тебя так сильно, – тараторит Вивьен сквозь слезы.

Сердце бешеное – боится. Душа кричит: «Не покидай! Клади скальпель».

Я дрожу.

Еще чуть-чуть, и я пошлю все к черту. Разнесу в щепки весь свой гребаный план и останусь с ней.

Но я режу.

– Я тоже люблю тебя, Совенок. Бесконечно люблю. – Выпускаю Вивьен из объятий, и она смотрит на меня сквозь слезы с мольбой в глазах.

– Тогда не уходи.

– Я не могу остаться. В конце концов, мы просто измотаем друг другу нервы и двинемся умом.

Последний раз касаюсь ее лица. Утираю слезы. Выдыхаю и сдерживаюсь, чтобы не поцеловать ее. Как же, черт побери, тяжело.

Сердце вырезано. Брошено в стиральную машину. Задан максимальный отжим. Оно расшибается, обливается кровью. Дохнет. Увы, деликатный режим не предусмотрен.

Я хватаю с кровати джинсовую рубашку, швыряю ее поверх чемодана, набрасываю на плечо дорожную спортивную сумку и быстро выхожу из спальни под звук бренчащих колесиков. Всхлипы Вивьен доносятся за моей спиной. Они становятся громче, и я зажмуриваю глаза. Черт. Грудь жжет изнутри. Мне плохо. Там кровоточат раны.

– Прости меня… – шепчу перед входной дверью, зная, что она не услышит. – Я слишком сильно тебя люблю. Слишком…

Я проворачиваю в замке ключ. Распахиваю дверь. Зачем-то топчусь в проеме несколько секунд.

– Прости… – произношу на выдохе.

Перетягиваю ноги и чемодан через порог и тихо закрываю за собой дверь.

Вот и все.

Я упираюсь плечами в запертую дверь. Откидываю голову. Сползаю на уровень чертового чемодана и накрываю ладонями лицо.

Боль реальна. Сердца будто нет. Будто скальпель на самом деле орудовал и изрезал все мое тело.

Боль сильная. Подступает к глазам.

Но мужчины не плачут. Верно?

***

Последний разговор всегда содержит слишком мало слов. У него нет границ, нет временных рамок, никто не спешит все закончить, но словарный запас исчерпывается за миг. Нам хочется многое сказать. Объясниться. Произнести что-то утешительное напоследок. Но мы молчим. Уносим все с собой, потому что не подбираем нужных фраз. А потом жалеем.

В тот день я ушел с грузом непроизнесенных вслух слов. С чувством вины за ее разбитое сердце.

Я предпочел упиваться болью вдали от Вивьен. Я уверял себя, что рядом с ней больнее. Но спустя месяц, по странному стечению обстоятельств, из-за глупой вечеринки Фреда, я снова нахожусь рядом с Вивьен. С моей родной Вивьен.Которую до сих пор безумно люблю.

До Луны и обратно.