Книга Под слезами Бостона. Часть 2, страница 65 – Таша Мисник

– Успокойтесь. Не сядете, – процеживаю сквозь зубы. – Если будете сотрудничать со следствием и держать информацию в полной конфиденциальности. Кто еще знает о подмене?

– Никто. Знал только мой муж.

– А Ваш сын?

– Нет, Бриан ничего не знает до сих пор. Он считает Серену родной сестрой.

– Значит, только Ваш погибший муж, Вы и… Сам мистер ди Виэйра.

– Да.

– Мне нужны подробности той ночи, – достаю из внутреннего кармана куртки блокнот и ручку и усаживаюсь поудобнее, когда у самого́ внутри все дрожит.

– Я почти ничего не знаю, – теряется она, и в ее когда-то суровом взгляде мелькает лишь паника.

– Рассказывайте, что знаете. Это поможет на суде.

– На суде? – вздрагивает она.

– Этого не избежать. Но исход зависит от того, что Вы сейчас мне скажете.

Она сглатывает, опускает глаза в пол и начинает:

– Я не хотела второго ребенка. На нем настаивал Армандо. Он очень хотел дочь. И когда я забеременела, он сиял от счастья. А когда мы узнали, что будет девочка, Армандо будто сошел с ума. Он все делал за меня. Следил, чтобы я не перенапрягалась. Запрещал любую работу по дому. Сам контролировал беременность. Он придумал имя. Серена. Как русалка, которую он бы научил петь. Он жил этим ребенком. Он так ее ждал. Но мой организм решил иначе, – она поднимает на меня взгляд, и в этих глазах я не вижу ни капли сожаления. – Армандо был разбит. Но в ту ночь, по его словам, случилось самое настоящее чудо. Молодая женщина погибла, а вот ребенок выжил. Непонятно каким образом. Маленькая девочка, которая имела бразильские, как у меня, и итальянские, как у Армандо, корни. Армандо счел это за знак судьбы. Бог отнял у нас ребенка, но тут же подарил другого. И Армандо принял его. Но не смогла принять я.

Бразильские, как сам ди Виэйра, корни, и итальянские, как Летисия – его жена.

– Но мой муж не крал этого ребенка, – возражает Линда, и ее взгляд приобретает прежнюю суровость. – Этот Ваш Ви́тор сам предложил сделку. Он договаривался с Армандо. Он заплатил много денег. И платит до сих пор, чтобы я сохраняла его тайну. Он обещал, что никто ничего не узнает!

– Вот как, – мое лицо невозмутимо, но внутри самый настоящий пожар. Я горю. За Серену. Вместе с ней. За то, что ей предстоит узнать. За всю несправедливость, что случилась в ее жизни.

Передо мной сидит ее приемная мать, которая не любила свою дочь ни один гребаный день за все время ее существования. Мать, которая закрывала глаза на то, что с Сереной делал ее брат. Мать, которая ни во что не ставила своего ребенка, и плевать, что не родного.Мать, которую я и матерью назвать не могу. Как она, к черту, могла?

– То есть, Ви́тор ди Виэйра сам продалвам ребенка?

– Да. Он договаривался с моим мужем. Я не знаю нюансов. Но Армандо говорил, что девочке грозила опасность. И мы таким образом ее спасаем. Но мне кажется, он лгал.

– Что Вы имеете в виду? – с прищуром поглядываю на нее.

– Армандо полюбил Серену, как только спас ее. И пока он был жив, я в этом убеждалась. Он любил ее больше, чем родного сына.

– Но не Вы.

Линда сурово смотрит на меня, тянется за пачкой сигарет, вытягивает одну и щелкает зажигалкой.

– Мне не нужен был второй ребенок, – она зажимает фильтр в морщинистых губах и затягивается.

– Тогда почему после смерти мужа не сдали Серену в приют? Не вернули биологическому отцу?