Книга Под слезами Бостона. Часть 2, страница 23 – Таша Мисник

Она снова выпрямляется и внимательно смотрит на меня, прижав ладони к моей груди. Длинные черные пряди прикрывают ее оттопыренные соски и едва не достают до моих ребер. Она не прерывает зрительный контакт и плавно скользит пальцами вдоль вытатуированного сердца между грудными мышцами, повторяет его контур, как делала это раньше, думая, что я спал, и спускается ниже к ребрам.

– Дьявол не спит… – шепчет она и описывает пальцем каждую букву. – Это не о тебе.

– Ты права, – накрываю ее ладонь своей рукой и подношу к своим губам. – Эта татуировка посвящена Элизабет Кёртис. Бывшей Нот. Моей матери, – касаюсь ее костяшек и целую их.

– Почему? – нерешительно шепчет Серена, и я вижу в ее взгляде боль.

Ее сердце сейчас болит за меня, а я ведь хочу, чтобы оно только радовалось. Вот только так с ней не прокатит. Она хочет меня настоящего. Она хочет знать все. Ей важна́ моя душа, а ее без боли не существует. И я впервые готов это с кем-то разделить.

– Чтобы помнить и никогда больше не забывать, каким монстром является моя мать.

Серена опускается на мой торс, кладет голову на грудь и обнимает меня руками, а я запускаю пальцы ей в волосы.

– То сообщение для Джейд, которое в Рождество прислал Шейн, было не от Шейна. Я все выяснил потом. Шейн ничего не знал. И не знает до сих пор. И никогда не узнает, – тяжело выдыхаю, но Серена остается покоиться на моей груди. – Сообщение, машина, подстроенная авария… Все сделано руками Лиз. И я бы смог это доказать, если бы спохватился сразу. Если бы не дал волю эмоциям. Но я поздно начал копать. Слишком поздно. Все уже было подчищено, и дело даже не рассматривали, как преднамеренное убийство. Все списали на несчастный случай. И я уже ничего не смог доказать. Я опоздал.

– Эзра… Мне очень жаль… – ее губы касаются моей кожи на ребрах там, где вытатуирована надпись.

– Но знаешь, что самое паршивое? – Серена не двигается, но я чувствую,как сильнее ее пальцы впечатываются в мое тело. – Я сам пришел к ней. После тюрьмы. Я пришел к Лиз, надеясь, что у нее осталась хоть какая-то крупица материнских чувств. Я просил ее не трогать Джейд. Просил оставить ее в покое. Я обещал, что Шейн никогда не узнает о ребенке. Что его это никогда не коснется. Ни его. Ни ее. Ни их семью. Ни статус, ни репутацию. Я клялся, что этот малыш и сама Джейд не навредят им. Я был молод и напуган. Я боялся за Джейд. А по итогу сам толкнул ее с обрыва. Я виноват в ее смерти, Серена. Я и моя чертова глупость.

– Господи, Эзра… – Серена вскакивает и резко обхватывает мои щеки ладонями. – Что ты такое говоришь? Открой глаза. Посмотри, что ты сделал на самом деле! Пожалуйста, увидь то, что вижу я. Прошу. Открой глаза. Такого большого сердца, как в твоей груди, я не видела ни у одного человека в этом мире. Возможно, только у своего отца. Ты рыцарь, Эзра. Настоящий. Храбрый и с самым добрым сердцем.

– Серена…

Она не может так думать. Какой из меня рыцарь? Какое доброе сердце? Его никогда там не было. Пусть лучше продолжает звать меня Дьяволом.

– Еще вчера я был Дьяволом. Сатаной. Демоном… Могу продолжать бесконечно. Ты всегда красочно описывала мою сущность.

– Я буду любить тебя любого. Даже в обличье Дьявола. Лишь бы ты любил меня так сильно, как свой ад.

– Черт возьми, – рывком прижимаю ее к себе и укладываю на лопатки. – Я набью эту фразу прямо под сердцем.