Книга Под слезами Бостона. Часть 1, страница 82 – Таша Мисник

Черт возьми, да будь на ее месте любая другая, я бы так не церемонился. Я бы уже развернул ее задом, прижал грудью к столешнице, задрал бы до талии гребаную толстовку и вошел так глубоко, что от ее стона затряслись бы стекла в этой дряхлой кухне. Я бы трахал ее так жестко, что она бы срывалась на крик. Я бы врезался в нее так сильно, что верхние ящики едва бы удержались навесу. К этому моменту она бы уже, скорее всего, кончила, но на месте Серены ни какая-то «любая другая». И дело в том, что «любую другую» я больше не хочу. Я хочу ту, что прямо сейчас дрожит напротив меня. Ту, которой боюсь причинить боль. Которую боюсь спугнуть. Которой передал власть над собой, хоть и нахожусь на грани срыва. И вместо того, чтобы вытворять с ней все то, что уже долгое время рисует моя извращенная фантазия, я стою и пытаюсь контролировать бушующего внутри демона, наблюдая, как ее тонкие пальцы касаются моего ремня.

Серена прикусывает губу, чтобы не выдать частого дыхания, и медленно выправляет ремень из пряжки. Я замираю. Она расстегивает пуговицу на моих джинсах. Перестаю дышать. Ее пальцы тянут вниз молнию, и напряжение во мне достигает пика. Я еще никогда не был так возбужден. Еще чуть-чуть и меня начнет лихорадить от желания овладеть ей. Еще немного – и бразды правления вернутся обратно ко мне, тогда ее толстовка точно полетит в самый дальний угол. Еще миг – и я сорвусь.

– Почему ты не целуешь меня? – едва слышно спрашиваетона, глядя прямо в глаза.

«О, Панда, я бы усыпал поцелуями каждый дюйм твоего тела. Только покажи, что ты действительно этого хочешь. Только сделай шаг, чтобы я убедился, что ты не оттолкнешь меня».

Ее пальцы замирают на выпуклой ткани боксеров, а она смотрит так невинно, будто совсем не осознает, что прямо сейчас играет с огнем. Одно неверное движение – и я спалю здесь все к чертовой матери. И она точно не удержит вспыхнувшее пламя. Любым жестом она только подкинет дров.

Резко хватаю ее за бедра и притаскиваю вплотную к паху, припадая к ее губам. Разве меня нужно просить дважды? Разве Серене вообще нужно просить?

Как только мой язык проталкивается ей в рот, чувствую жесткую хватку на члене и издаю низкий стон.

«Мать твою, Серена на самом деле засунула руку мне в боксеры?».

Может, я ошибался? Может, она вовсе не робкая, и ее не смущал мой напор? Может, я все это выдумал?

Мои поцелуи становятся напористыми и спускаются к шее. Руки мнут ткань толстовки на ее бедрах, и мне хочется скорее очутиться под ней. Трогать молочную кожу Серены, обжигать ее своими отпечатками, а потом зализывать ожоги языком.

Серена крепче сдавливает головку и делает поступательное движение рукой, подписав тем самым себе приговор. Мой животный рык остается на ее ключице, и я запускаю руки под байку, пытаясь задрать ее выше, а потом и вовсе избавиться от нее на ближайшие несколько часов. Но так же сильно, как только что притягивала меня к себе, Серена толкает меня в грудь и спрыгивает со столешницы, как сделала это утром в моем кабинете.

«Что с ней, на хрен, происходит?! Неужели она все-таки невинна?».

– Какого черта?! – вспыхиваю, стоя напротив Серены в расстегнутых джинсах и торчащим из боксеров стояком. – Ты отталкиваешь меня?! Серьезно? Второй раз за день? Я что, похож на придурка, которым можно помыкать?