Книга Под слезами Бостона. Часть 1, страница 54 – Таша Мисник

– Ммм… Понятно… И ему не интересно, как тут без него все… Эм… Движется?

– Все отлично движется. И он это знает. Поэтому и позволяет себе отсутствовать неделями.

– Такой себе босс…

«Неделями… Неужели отсутствие растянется еще на целую неделю?».

– Ты просто мало его знаешь, – Стенли заканчивает с последним стаканом и собирается уходить, но я останавливаю ее своим вопросом:

– А ты давно его знаешь?

– Уже лет шесть. Как открылся этот бар.

– Ты здесь шесть лет? – замираю с открытым ртом напротив Стенли.

– Ну да, – ее красивое лицо снова трогает улыбка. – Мне нравится это место. Мне нравится моя работа. Мне нравится Эзра, – фыркаю на его имени и наиграно закатываю глаза. – Серена, он, правда, не такой, как ты думаешь. У него просто слишком тяжелая жизнь. Извини, я не могу сказать большего – это не мои секреты. Но он мой хороший друг. Он всегда готов помочь. И каким бы жестким, гадким, хамоватым он ни был, это все напускное. В общем… Он вовсе не дьявол. Надеюсь, ты сама это когда-нибудь узнаешь.

– Надеюсь… – выдыхаю я и тут же сталкиваюсь с вопросительным взглядом Стенли. – Ну… Надеюсь, что ты права, – по-идиотски усмехаюсь, но это не стирает с ее лица хитрого прищура. – Ладно, Стен, пойду я. Оставляю тебя сегодня одну.

– Отдохни и выспись за меня тоже, малышка, – она приобнимает меня и чмокает в щеку, а я отправляюсь на свой заслуженный выходной.

***

На некоторое время Бостон перестает крыть зимним ливнем. От наступления темноты меня отделяет еще пара часов, которые решаю уделить умиротворению своей души, чтобы из мыслей исчез образ татуированного алкоголика, а ноги перестали слишком часто сжиматься.

Захватываю из дома гитару и тащусь на старенькой Тойоте в порт на свое место на дряхлом диване. Там, как всегда, пусто и ветрено, значит, никто не услышит моего пения.

– Пап, а спой еще, – малышка Серена заползла под гитару и устроилась на коленях у отца. Ее тоненькие ручки обвили его шею, отчего лицо мужчины украсилось нежной улыбкой.

– Еще? Тебе понравилось?

– Очень. Я тоже хочу так играть и петь!

– Подрастешь и научишься, звездочка.

– Ты меня научишь?

– Конечно, научу, – слабо кашлянул отец, но лишь крепче обнял маленькую дочь. – Будешь петь со мной?

– Да! – девочка хлопнула в ладоши и улыбнулась той самой улыбкой, которой сияла во Флоренции пару недель назад.

– Нашу любимую?

– Да-да-да!

– Ну тогда начинай, звездочка.

– Мудрецы говорят, – запеваю я. – Что лишь глупцы спешат. Но я ничего не могу поделать с любовью к тебе13, – пальцы ложатся на струны гитары так, как когда-то ложились у папы, так, как когда-то научилась я сама, потому что не успел научить он. – Остаться ли мне? Будет ли это грешно, раз я не могу ничего поделать с любовью к тебе.

Слезы наворачиваются раньше, чем я успеваю дойти до припева.

Я так скучаю.

Когда ушел он… Когда его отобрала болезнь… Именно в тот момент ушло и счастье из семьи. Именно тогда. Теперь я это осознаю. Не в тот момент, когда Бриан впервые коснулся моей кожи ножом. Не тогда, когда мать в это не поверила. Не тогда, когда мои крики приглушались подушкой, а она делала вид, что ничего не слышала. Как-никак любимый сын не мог быть чудовищем. А вот нежеланная дочь вполне могла оказаться больной на голову фантазеркой или ранимой девочкой с неустойчивой психикой.