Книга Под слезами Бостона. Часть 1, страница 53 – Таша Мисник

– Привет. Как дела в школе?

– С каких пор тебя это интересует? – малец поправляет сумку за плечами и уверенно шагает ко мне.

– Не выеживайся. Всегда интересовало, – бросаю недокуренную сигарету на асфальт и придавливаю ее подошвой ботинка.

– Что ты тут делаешь? Меня же всегда забирает Ник.

– Не «Ник», а твой дедушка.

– Он мне разрешил, – обдает меня беспристрастным взглядом и открывает дверцу к пассажирскому сидению. – Ну что, едем домой?

– Нет, – усаживаюсь за руль и бросаю на него косой взгляд. – Знаю одно место, где продают самую лучшую пиццу во всем штате.

Глаза Бостона моментально расширяются, и я замечаю в них те самые вспыхнувшие огоньки.

«Я уберегу тебя. Я буду ближе. Я исправлю все ошибки. Я дам тебе все».

Я улыбаюсь и, как только выжимаю педаль газа в пол, набираю знакомый номер.

– Я согласен, –голос, как сталь, без единого колебания. – Но это мое последнее дело. Я выхожу.

– Рад тебя слышать, сынок, – откашливается в динамике О́дин.

Больше не говорю ни слова и завершаю вызов, но начинает говорить Бостон:

– Что значит «последнее дело»?

– Значит, что мы скоро отсюда уедем. И я всегда буду с тобой.

Серена

Три вещи, которые я осознала за две недели работы в баре: первая – до уровня Стенли мне не дотянуться, даже если я перееду жить за барную стойку; вторая – чаевые за ночные смены в уикенд почти покроют месячную аренду квартиры; и третья – Эзра уже две недели избегает меня.

И кажется, последнему я должна радоваться. Даже могла бы прыгать от счастья, ведь его физиономия не попадается мне на глаза уже почти четырнадцать дней, с того самого момента, когда он вломился в мою квартиру. Я могла бы быть счастлива, если бы не идиотское покалывание внизу живота при каждом воспоминании о его руках на моем теле. О его торсе, вплотную прижатом к моей груди. Об опасном взгляде, от которого под кожей возгоралось пламя.

Я не хочу вспоминать. Не хочу думать об этом. Так же, как не хочу каждый раз сжимать ноги от всплывшей в сознании картины.

Я могла бы прыгать. Могла бы радоваться. Могла бы быть счастлива. Могла бы. Но слишком сильно хочу воссоздать тот момент снова. Хочу, чтобы он посмотрел на меня снова. Хочу, чтобы прижался. Снова. Хочу, чтоб дышал слишком близко. Хочу, чтоб не отпускал еще дольше.

Мышцы между ног опять непроизвольно сокращаются, и я слишком резко ставлю протертый стакан на барную стойку.

«Какая же ты размазня, Аленкастри! Немедленно приди в себя!».

– Разбитая посуда вычитается из твоей зарплаты, крошка, – улыбается Стен и натирает полотенцем вымытый рокс.

– Да знаю я.

– Уже второй за сегодня.

– Знаю, – комкаю полотенце в шар и бросаю на барную стойку.

– Что-то случилось? – Стен перекидывает свое полотенце через плечо и подходит ко мне ближе.

– Да нет. Все в порядке.

– А не врешь ли ты? – прищуривается она.

– Я не умею лгать.

– Поэтому и спрашиваю, – улыбается, но тут же выражение лица сменяется на серьезное. – Серена, если тебя что-то волнует, ты можешь мне рассказать…

– Я знаю, Стен… И как только что-то случится, я расскажу. Идет?

Она хмыкает, но все же улыбается в ответ и возвращается к натиранию остальных стаканов.

– Что-то давно не видно дьявола… – будто невзначай ляпаю я и стараюсь не коситься в сторону Стенли.

– Перестань его так называть, – хихикает она и, вроде бы, не замечает моей заинтересованности. – У Эзры какие-то дела. Он никогда не посвящает в подробности. Просто говорит, что будет отсутствовать некоторое время.