Книга Предел прочности, страница 111 – Анастасия Стер

— А что было потом?

— Начались отношения и я чувствовала себя вещью. Он не терпел парней рядом со мной, пару раз избивал моих одногруппников за то, что мы просто разговаривали. Он жуткий собственник, который хотел, чтобы я всегда была рядом с ним. Но я так не хотела, понимаешь? — в ее глазах скопились слезы, которые рвались наружу, — я ценю свою свободу, людей вокруг меня, и я не хотела отказываться от этого в угоду его интересов. Он забирал меня с института, следил, чтобы по ночам я была дома и не ходила никуда… Тот парень, которого он убил… это был мой друг, лучший друг. Мы дружили с самого детства. — Ее голос сорвался и поток горьких слез хлынул по щекам. Я села рядом с ней, но так, чтобы не попасть в кадр, и взяла ее за руку, поглаживая запястье большим пальцем.

— Мы просто сидели у меня дома, между нами ничего никогда не было. Мы давно не виделись и захотели поговорить, простой разговор о жизни… мы просто обсуждали всех наших друзей, работу, учебу… — она быстро тараторила, борясь со слезами, и половину ее сдавленных слов я не могла разобрать, — Адриан ворвался к нам так резко и неожиданно, и… и…

— Я знаю, что было дальше. Можешь не рассказывать этого, — грусть сдавила мое сердце и я переживала все это вместе с Зиарой.

— Я кричала. Я так кричала, я била его, умоляла прекратить. Мне было так больно за него, страшно… Я пыталась остановить его, но он будто бы не слышал меня. Когда он начал крушить кухню, ронять все на пол, я выбежала из дома к соседям, чтобы они помогли мне, потому что я не знала, что мне делать. Тот чертов день… я ненавижу его. Я просто ненавижу его.

Я обняла Зиару и она горько заплакала в мое плечо, сотрясаясь плечами. Я гладила ее по светлым, мягким волосам, и по моему лицу скатились непрошенные слезы.

— В письмах он говорил, что любит меня и никогда никому не отдаст. Сказал, что я под защитой его людей. Что он выйдет только для того, чтобы мы были вместе. Он сказал, что убьет любого, кто тронет меня… Я боюсь общаться с парнями, потому что не хочу стать причиной их смерти, — я налила ей стакан воды из графина в центре стола, и подождала, пока она его допьет, чтобы немного успокоиться, — я переехала и уволилась, чтобы он забыл обо мне. Я никогда не писала ему в ответ и на новый адрес писем больше неприходило. Я боюсь его и хочу забыть, как страшный сон. С той ночи я сижу на антидепрессантах и посещаю психолога. До сих пор не могу спать без снотворного. Ко мне снова и снова во сне приходят эти картинки и я медленно схожу с ума.

Я выключила запись и еще раз обняла Зиару. Она была такой маленькой и хрупкой, готовой разбиться в любой момент. Я на ее фоне выглядела грозной и большой скалой.

— Ты не виновата в его грехах, слышишь? Я говорю тебе это на правах человека, пострадавшего от его рук. Я тоже потеряла близких мне людей. Ты ни в чем не виновата, — я шептала ей слова поддержки в волосы, желая хоть немного облегчить ее страдания, — ты не его игрушка, Зиара, и ты должна жить и делать то, что тебе хочется ради себя и ради своего друга. Я обещаю тебе, что не допущу его выхода.

Мы еще долго сидели в обнимку и говорили о страхах Зиары. Я всеми силами пыталась развеселить ее и вытянуть из страшных воспоминаний. Мне было стыдно, что я заставила ее вспомнить все это, пережить ту ночь снова ради корыстных целей. Когда я увидела ее нерешительную светлую улыбку, мне стало легче.