Книга Одержимость Желтого Тигра, страница 72 – Элис Кларк

– Ты бы хотел узнать, кем она была? Может, у нее остались родные? – Тихий голос Николетты, словно приятный шелест листвы, вывел меня из коридоров прошлого.

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова отказывались выходить. Я смирился с тем, что мне никогда не узнать правды. Смирился, что я одиночка. Что единственной семьей для меня стали The Crime. Не знаю, чем я заслужил Альберта и Эмили. Понятия не имею, отчего они не бросили меня загнивать в четырех стенах лечебницы. Но я точно знал, что никогда не сумею выразить им всю глубину своей благодарности. А мать… Да какая разница, кем она была, если все равно уже давно покоится в земле. Мне не вернуть ее. Как и утраченное детство.

– Нет, – наконец сказал я, не сводя взгляда с зеленых глаз наследницы Драконов, где сейчас зарождался тайфун непонимания и грусти. – Плевать мне на ее родню, даже если она есть. Какой толк от чужих людей, даже если вас связывают кровные узы, когда они не ведают о твоем существовании? Я не хочу играть в семью. Давно привык быть один.

– Моя мама тоже умерла, подарив мне жизнь, – произнесла Ники. – Знаю, у нас разные ситуации. Тебе даже имя неизвестно, а я, напротив, запомнила и впитала каждую крупицу воспоминаний папы и Марии. Казалось, я знала о жизни мамы все, кроме самого важного. Я не знала тепла ее объятий. – Она шмыгнула носом, в уголках ее глаз скопилась влага. – Не знала, как бы звучал ее голос, если бы она пела мне в детстве колыбельную.

Когда по щеке Ники скользнула единственная слезинка, я поймал ее большим пальцем и стер. А затем притянул девчонку в объятия. Уткнувшись мне в плечо и обнимая в ответ, она продолжила:

– Однажды ты сказал, что мы с тобой похожи. Может, это так. Может, у нас с тобой схожие шрамы на сердце.

Шрамы… у каждого они есть. Все мы, в той или иной степени, одинаковы. Всем есть о чем сожалеть. И что хранить под сотней замков в душе. Николетта пыталась вскрыть один из моих и даже почти подобрала ключ, но я отказывался выпускать скорбь наружу. Как и впускать цепкие коготки Ники в душу. Она и так уже проникла мне под кожу, временами в кровь раздирая все мое существо.

– Прости. – Ники отстранилась и вытерла дорожки слез, а затем усмехнулась. – Не собиралась плакать. Просто твоя…

Я не дал ей закончить, обхватив затылок девчонки и притянув ее для поцелуя. Мне в нос ударил аромат лаванды. Не знаю, каким парфюмом пользовалась Ники, но каждый раз он лишал меня остатков разума и подстегивал и без того явное возбуждение.

Разорвав поцелуй, я опрокинул Николетту на спину и навис над ней. Ее взгляд призывал к продолжению. Последние дни она с охотой отзывалась на каждую мою ласку, каждое прикосновение губ. Подобно мне, не пускала в душу, но давала полную власть над телом.

– Плачь, – произнес я, проводя пальцем по ее виску, скуле и опускаясь к губам. На миг они приоткрылись, чтобы хрипло вымолвить:

– Что?

– Если тебе так хочется, плачь, – повторил, наслаждаясь толикой замешательства в ее взгляде. – Смейся. Злись. Кричи. Все, что угодно. Проживай эту жизнь. Потому что мне чертовски нравится твоя искренность. Просто лови каждый момент, Ники. Лови его вместе со мной.

Мои губы вновь нашли ее. Пальцы потянулись к тонким лямкам топа, спуская их и обнажая грудь.

– И пусть в моменте всегда будем мы, – хрипло произнес я, опускаясь губами к изгибу ее шеи. – Только мы.