Книга Полный спектр, страница 95 – Тери Нова

Она намеренно тянет время, глядя в свою тарелку, пока накалывает запеченный помидор поверх ломтика рыбы.

– Просто я не помню, каково это – жить с тобой, и немного сбита с толку, – честно признается она, смущенно поднимая взгляд. – Чем мы любили заниматься?

– А чем обычно занимаются пары?

Понятия не имею, что еще сказать, ведь мы никогда по-настоящему не были вместе. Моя бровь недвусмысленно выгибается, делаю глоток воды, игнорируя бокал вина, наблюдая за ее реакцией через край стакана. Похоже, я все-таки первоклассный мудак.

– Общаются?

Издаю тихий смешок, находя ее попытку выглядеть невозмутимой чертовски привлекательной. Некоторое время мы едим в тишине, я не упускаю возможности разглядеть Ремеди получше. Солгу, если скажу, что ее присутствие не успокаивает, усыпляя мою более жесткую сторону. Обычно одного ее появления было достаточно, чтобы я забыл обо всем и утонул в этом сладком теле, не думая о вселенском зле и способах борьбы с ним. Я нуждался в ком-то, кто вылечил бы невидимые ссадины в моей душе, и она, как по волшебству, заставляла их исчезать.

Сегодня я как никогда хочу ощутить эту магию, поскольку все еще занимаюсь поисками тех, кто причастен к смертям моих близких. В квартире Ремеди есть множество материалов и целая картотека лиц, возможно или точно занимающихся киднепингом. Но ее компьютер защищен шифром с ключом на сто двадцать восемь бит, даже Линк не может пробиться сквозь многочисленные слои защиты. Я также выяснил, что моя очаровательная фальшивая будущая жена все эти годы давала подсказки, оставляя ниточки, по которым я подбирался к мерзавцам, она проделала огромную работу, собирая данные.

Это то, чем она занималась для Роддса? Если да, то какого хрена он делает вид, что ничего не случилось? Нет, они не могли работать вместе, здесь что-то не сходится…

– У меня есть вопрос, – наконец говорит Ремеди, складывая приборы на тарелке. Я тоже заканчиваю с едой, встречая ее взгляд, в котором читается некоторая нервозность. – Не знаю, была ли у нас назначена дата, но мы ведь можем отложить все разговоры о свадьбе до лучших времен? – Ее губы все еще движутся, но слова превращаются в белый шум из-за скрежета в моих ушах.

Например, тех, когда мы не вынуждены обманывать друг друга? Таких лучших времен?

Забавно, что моя маленькая предательница всерьез решила, что мы поженимся, я почти смеюсь вслух, но мое лицо остается бесстрастным. Некоторое время я просто молчу, подбирая слова, но чем дольше размышляю, как не обидеть ее, тем сильнее понимаю, что на самом деле мысль о том, что она может оттянуть несуществующий брак или расторгнуть помолвку, выводит меня из себя. Я так запутался. Груз последних месяцев, голод по ней и мое нежелание слушать весь этот бред накладываются друг на друга, когда я медленно беру салфетку, вытирая рот.

– Я созрел для десерта.

Лицо Ремеди вытягивается.

– Чт… Но я не готовила десерт, – хлопая длинными ресницами, отвечает девушка, уголки ее губ опускаются.

– Ничего страшного, я возьму тот же, что и всегда. – Не давая ей поразмыслить над словами, сбрасываю тарелки со стола одним быстрым движением руки. Ремеди ахает, ошеломленно отодвигаясь вместе со стулом, и смотрит на меня с головокружительной примесью страха. Не требуется много времени, чтобы встать и переместить негодницу на край стола, усадив напротив себя, когда занимаю ее место на стуле. Я стараюсь не наступать на осколки под босыми ногами, но некоторые из них все равно впиваются в кожу, причиняя боль, которая так нужна, чтобы отвлечься от желания накричать на нее, придушить и уберечь одновременно.