Книга Полный спектр, страница 31 – Тери Нова

На самом деле даже если в конечном итоге ничего из опробованного не стало моим настоящим хобби, я никогда не принимала это как должное. Знание, что кому-то не все равно, единственное, что помогает мне не сдаваться и чувствовать проблески чего-то, отдаленно напоминающего наш старый дом в Канзасе.

Библиотека будто сотворена из тишины и ветхого запаха, здесь каждая третья книга впитала в себя дым ладана и слова молитвы, что нашептывали десятилетиями. Я должна испытывать спокойствие, переступая порог, но каждый раз в благоговейном трепете сердце ускоряется до немыслимой частоты ударов, и я ощущаю его биение прямо у себя в горле.

Сегодня это проявляется особенно сильно. Еще до того, как ноги приведут меня к дальней из полок, я напрягаюсь всем телом, замедляя шаг, перенося вес на цыпочки и чуть задерживая неровное дыхание. Что-то не так, чувства обостряются. Двойная жизнь в монастыре, как ни странно, научила меня быть осторожной и распознавать мельчайшие колебания воздуха, считывая чужое присутствие с невероятной точностью. Не слышно ни шороха, но даже сам кислород как будто стал гуще, тонкий, едва различимый шлейф мужского одеколона разбавляет книжную пыль, витающую в нем.

Сердце пропускает удар.

– Уэйд? – срывающимся шепотом произношу, устремляясь к своему секретному уголку, но тут же замираю, встречая перед собой совсем другое лицо, вызывающее постыдный дискомфорт, как укроп, застрявший между зубами.

Я не видела полковника уже очень давно, все его визиты стали ограничиваться лишь общением с матерью-настоятельницей, и я сильно сомневаюсь, что они были частыми. Роддс исправно продолжал платить за мое пребывание здесь, но на этом все. Теперь он смотрит на меня с непроницаемым выражением на огрубевшем лице в возрасте. Седины в волосах прибавилось, как и морщин, но взгляд карих глаз остался все таким же непоколебимо-пугающим.

– Здравствуй, Ремеди, – медленно растягивая слова, он рассматривает меня как музейный экспонат, словно решает, как со мной быть, а я так устала, что результаты решений никогда не зависят от меня.

– Что вы здесь делаете? – Вместо приветствия мои слова звучат почти обвинительно, и я не имею в виду монастырь. Меня интересует, какого черта он стоит в самом сердце моего существования, заполняя собой проход между стеллажами, словно ему здесь самое место.

– Не очень-то вежливо так встречать гостей. – Роддс улыбается, когда я складываю руки на груди, пытаясь создать между нами невербальный барьер. – Занятное местечко. – Он осматривается с невозмутимым видом, и только короткий взгляд на его руки подсказывает мне, что дело дрянь.

– Это не ваше! – Ярость вспыхивает в груди, шагаю вперед, пытаясь выхватить запечатанный конверт. – Отдайте!

Роддс вытягивает руку вперед, останавливая меня легким движением, взглядом приковывая к месту.

– Знаешь, ему было почти столько же, сколько и тебе сейчас, когда он попал в «Стикс». – Я не уточняю, о ком идет речь, потому что и так знаю. Направление едва начавшегося разговора уже пугает меня до дрожи, но я подавляю любые ее признаки, свирепо глядя вперед. – Потерянный, сломленный, озлобленный на весь мир. Идеальный материал для суперсолдата.

– Он был ребенком, – обрываю парад тщеславия одним разрушительным фактом.

– Как и многие другие, но я всего лишь предложил выбор, – цинично отвечает Роддс, продолжая прикидываться доброй волшебницей, исполняющей чужие мечты. – Людьми всегда что-то движет, Ремеди, будь то власть, деньги, любовь или ненависть. Уэйда мотивировала боль потери и желание отомстить, он был практически несгибаем, и я надеялся, что с годами он станет мне достойной заменой.