Книга Полный спектр, страница 104 – Тери Нова

– Умница! Еще раунд! – Он сплевывает кровь на мат, разминая мышцы шеи.

Начинаю движение, но мои колени резко ударяются о пол, и холод столетнего камня просачивается в тело, ноги немеют. Кажется, я часами стою в одной позе, сложив руки перед собой в молельном жесте, мои губы движутся, произнося слова, но не слышно ни звука.

А потом воздух рассекает удар хлыста.

– Склони голову и произнеси слова молитвы во имя спасения и вечной жизни во Христе! Твое покаяние очистит разум и тело, – другой женский голос звучит над головой, и новый удар слышится в воздухе. Губы начинают двигаться быстрее, почти в изнеможении, дыхания не хватает, скорость, с которой мой рот шевелится, похожа на быструю перемотку, неслышимые молитвы удушающей хваткой обвиваются вокруг горла. – Наказание неизбежно, дитя мое! Скверна должна покинуть твое сознание.

Голос монахини и звук розг заглушает скрежет пластинки, медленная музыка льется из проигрывателя, и в момент, когда игла царапает винил, а ноты повисают в воздухе, по нему проносятся звуки стрельбы и взрывов.

Я вижу перед собой листок бумаги, что протягивает девушка из галереи фотографий, моя рука движется аккуратными росчерками, но буквы все равно выходят кривыми. Сточенный карандаш сильнее вдавливается в поверхность, когда слова ложатся на бумагу незнакомым мне языком. Я подписываю свое имя внизу, не в силах разобрать остальное, а потом слышу громкий крик и звук колокола, точно знаю, что это сигнал к вечерней молитве.

– Ты отвлекающий фактор, помеха…

Мне хочется кричать, что это не так, вернуть жестокость слов, но вместо слез по лицу стекает вода, ее так много, что я не могу вырваться на поверхность. Луч фонарика разбивается о волны, водоворот утягивает меня на дно, вспышки света и новая хватка, но она такая жестокая, что я замираю в оцепенении. Пусть лучше вода поглотит меня, чем это…

– Хороший улов, – грохочет кто-то, голоса стираются, одни звуки накладываются на другие, руки впиваются в мои плечи, утаскивая за собой. Я хочу бороться, цепляюсь и царапаюсь.

– Ремеди, очнись!

– Используй все, что приходит на ум, борись!

Моя голова вырывается вперед, и сильный удар заставляет проснуться.

– Вот блять! – Мужской стон, полный боли, звучит над головой. Руки исчезают с моего тела, и, падая на кровать, я неосознанно наношу еще удар в челюсть, а затем новый коленом по яйцам. – Остановись! Твою мать! Стоп! – рявкает Уэйд, падая на пол и заваливаясь на бок, держась за нос одной рукой, а другой сжимая область паха. – Иисусе, что на тебя нашло?! – стонет он, катаясь по полу.

И только теперь понимаю, что мне приснился кошмар. Вскакивая с кровати, я тут же бросаюсь к Уэйду.

– О боже, прости, прости! Я не специально, – тараторю, видя, как алая жидкость сочится по его пальцам. Поборов приступ тошноты, беру себя в руки, стараясь не смотреть на рану. – Господи, у тебя кровь. Не двигайся!

Я бегу в кухню, набираю лед из холодильника, по пути забегаю в ванную, смачиваю полотенце холодной водой, а затем возвращаюсь, пристыженно глядя на сидящего на полу Уэйда. Он откинул голову назад и уже не держится за нос, глядя на меня с нечитаемым выражением лица. Из обеих его ноздрей течет кровь, капая на обнаженный торс, и я присаживаюсь на корточки, стирая ее и аккуратно прикладывая холодный пакет со льдом к месту ушиба, отводя взгляд.