Книга Обратная перспектива, страница 94 – Тери Нова

– А если проиграю? – озадаченно спрашиваю, ловя на себе хитрый взгляд.

– Ты исполнишь любое мое желание, – Серые глаза темнеют, затягивая в зрительный плен, и мой рот уже открывается для возражения. – Струсила?

Сажусь поудобнее, сузив на него глаза, слегка подаваясь вперед.

– Это ведь не бином Ньютона, я надеру твою задницу, Ботаник! – закатываю рукава до локтей, ерзая на стуле.

Я снова делаю это, отвлекаю и нападаю, потому что он прав, мне страшно обнажить свою душу, если он случайно или намеренно заденет не ту струну, но я также обещала себе попробовать. Что плохого может быть в обычной игре? Я ведь не обязана отвечать прямо.

Линкольн смеется в ответ на мою дерзость, высыпая на ладонь двенадцать круглых ирисок, он отсчитывает шесть из них и передает мне, остальные оставляет у себя. Мы сидим друг напротив друга и пристально смотрим глаза в глаза.

– Дамы вперед. – Он притворно склоняет голову, и мне хочется рассмеяться.

– Только ради горбоносых губанов.

– Разумеется. – Шутливый изгиб украшает четко очерченные мужские губы, и я на секунду теряюсь, мне снова хочется коснуться их своими. Ухмылка Линка становится все заметней, прочищаю горло.

– Думаю, что ты хорошо читаешь людей. – Я выбираю легкий путь, избегая щепетильных тем.

– Не считается, это факт из моего досье, там сказано, что у меня диплом по психологии. – Он забирает одну ириску из тех, что разложены на моих коленях, и кладет ее в свою кучку.

– Эй! Ты не говорил, что будут дополнительные условия! – возмущенно приподнимаюсь, чуть не роняя конфеты на пол, но быстро ловлю каждую, сжимая в кулак и надежно скрывая. Линк одаривает меня «мне плевать» взглядом.

– Тебе следовало уточнить правила перед тем, как мы начали. Итак, моя очередь. У тебя на теле есть татуировка, скорее всего, она маленькая, почти не заметная, но совершенно точно означает что-то, что важно для тебя.

Мой рот приоткрывается в удивлении.

– Но как ты… – Перебираю в голове все ситуации, в которых он мог ее видеть; вчера я замазала ее специальным маскирующим карандашом, потому что вырез на платье был слишком глубоким. Даже Элси не в курсе, что на моем солнечном сплетении набита пара капель крови, их расположение имитирует кровоточащую рану в моей груди. Они потускнели с годами, но каждый день я вижу их в зеркале, это не дает забыть. Поджав губы, молча отдаю конфету, с интересом наблюдая, как меняется выражение лица Линкольна. Такое чувство, что он выигрывает нечто большее вместе с моими ирисками – секреты, запертые частички души, и я на удивление рада с ними расстаться.

Так мы играем еще около десяти минут, и количество конфет в руках Линкольна стремительно растет, у меня потеют ладони, и шелестящие обертки становятся влажными.

– Ладно, от этого не отвертишься! – почти кричу, теряя самообладание, азарт уже превысил норму. – Следующий факт: я тебе нравлюсь.

Низкий хохот заставляет крохотные волоски на моем теле встать дыбом, лицо горит от смущения, я так сильно сжимаю кулаки, что ладоням становится больно. Чего он смеется? Это ведь не может быть неправдой после всего, что случилось вчера, и он бы не сидел здесь, играя со мной на дурацкие конфеты, ставя пять миллионов долларов на кон. Кто вообще так делает за пределами Вегаса?

– Ты снова просчиталась, Маленькая Всезнайка, прости, – произносит Линкольн, протягивая руку и разжимая мой кулак, чтобы забрать ириску. Недоуменно хлопаю ресницами, глядя на оставшуюся у меня конфету, и снова встречаюсь взглядом со смеющимися серыми глазами. – Потому что я почти уверен, что влюблен в тебя, – добавляет он, растягивая рот в широченной улыбке. Мои внутренности плавятся от услышанного, пока мозг пытается переварить каждое слово, донося его значение до обезумевшего сердца.