Книга Сила ненависти, страница 92 – Тери Нова

– Очень остроумно.

– Прошло две недели, о чем, черт возьми, ты спрашиваешь? – огрызнулся я.

– Гордон хочет устроить ужин для узкого круга. Он не уверен, что его дочь в надежных руках, а мне не нужны его подозрения.

Я стиснул челюсти.

– Что ж, его потеря. Гордон может катиться к черту после того, как буквально продал собственного ребенка и поставил на первое место компанию.

Тишина на линии заставила проверить, не отключился ли мой собеседник. Но секунды на экране все еще шли.

– Складывается ощущение, что ты более пристрастен, чем раньше. Как бы там ни было, я жду от тебя действий. Не стоит тянуть с тем, о чем мы договаривались, – наконец сказал он. Я слышал, как на том конце провода зашуршали бумаги, затем раздался звон стекла и звук наливаемой жидкости. Мое собственное горло пересохло, я отключил плиту, направляясь в сторону своей комнаты.

– У меня в запасе полно времени, – холодно проговорил, роясь в кармане вчерашних джинсов, оставленных на кресле. Разговоры с отцом выводили из себя, и теперь, когда он жил ближе, чем хотелось бы, я постоянно был вынужден цепляться за контроль, неуклонно соскальзывая в пропасть. – Так что прекрати названивать мне и займись своей жизнью.

Я повесил трубку, неуверенный, о какой вообще жизни говорил. С того дня, как мамы не стало, Карсон будто умер внутри, оставив свою пустую оболочку на растерзание демонам, что поглотили остатки его разлагающейся души.

Закинув в рот таблетку, я пересчитал остатки, ругаясь про себя. Врач, что выписал мне этот рецепт, вряд ли оценит то, как скоро я опустошил пузырек. Доктор Коллинз отказывалась даже смотреть в мою сторону, стоило намекнуть о любых успокоительных и противотревожных препаратах. Зато вдоволь пичкала историями о том, что все это возможно решить без таблеток, но глупая женщина и понятия не имела, как невыносимо долго тянулись минуты в потоке мыслей, забивающих мою голову ежедневно.

Единственным временем помимо трипов, когда я мог не думать о прошлом, были короткие периоды перепалок с Оливией и наши нелепые бытовые взаимодействия. Это открытие пугало и одновременно с тем делало меня безоружным перед желанием снова найти ее в недрах квартиры и вывести на диалог. Но малышка Аттвуд избегала моего общества, что отрезвляло после стольких лет терроризирования моей психики, и похоже, что помимо этого она что-то скрывала.

Я проглотил ксанакс, лег на кровать и закрыл глаза сгибом локтя. Хотелось подняться, отправиться в ее комнату и распотрошить ту загадочную коробку. Найду ли я внутри какие-нибудь старые записи с ее танцевальных выступлений или что-то из безвкусной одежды, которую у нее не поднималась рука выбросить? А может быть, там голова ее бывшего? Что, если у нее кто-то есть и сейчас? От этой мысли мой живот предательски сжался. В тот вечер в ее комнате я спросил, есть ли у нее парень, и она ответила отрицательно, но вдруг потеряла ко мне интерес, потому что влюбилась в кого-то другого.

Знаете, каково это – больше не чувствовать себя центром ее вселенной? На самом деле паршиво, мне больше нравилось, когда кто-то смотрел на меня с неподдельным обожанием и внимательно слушал, после делясь чем-то своим… Я снова хотел почувствовать себя нужным, и после ухода Дэма осознал, что единственным человеком, который бескорыстно впитывал каждую часть меня, всегда была Оливия.