Книга Сила ненависти, страница 84 – Тери Нова

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но булькающий звук не дает словам вырваться наружу, вместо них по его губам и подбородку начинает стекать густая темная кровь. Дэм падает на колени, и все вокруг меркнет, пока я неподвижно стою всего в двух ярдах от брата. Сирены все ближе, но они звучат как-то странно сквозь грохот барабанных перепонок. Гротескные неподвижные тела двух парней раздваиваются и танцуют на асфальте, третий вовсе куда-то исчезает. Я уже видел такие картинки, похожие на цветной фильм, когда принимал слишком много.

Это нереально.

Подхожу ближе как раз в тот момент, когда тело Дэмиена качается и начинает падать уже на спину, успеваю поймать его и держу, ощупывая волосы и лицо. Крови так много, что мои джинсы пропитываются ею, как и его рубашка, которая теперь багрового цвета.

– До… ми… – зовет он, поднимая руку к моему лицу. Отблеск дорогих часов на его запястье привлекает мой рассеянный взгляд, аккуратно снимаю их и убираю в карман. Ему они больше не понадобятся, время для него остановилось.

Но скоро меня отпустит, и я их верну.

По краям моего зрения мерцают красно-синие огни, они прыгают перед глазами, еще сильней размывая картинку, все как в обычных галлюцинациях, которые приходят после экстази и мета. Я перепробовал столько всего, что уже различаю трипы.

Скоро все это исчезнет. Я знаю.

Поэтому просто сижу на коленях, раскачивая тело Дэмиена в своих руках, ожидая, когда видения отступят и я проснусь на своем грязном диване в комнате с липким столом, усыпанным окурками и заставленным пивными банками.

Наши дни

Я не очнулся. Это был не сон.

Пока я, обдолбанный до состояния спутанного сознания, сидел на грязном тротуаре, пропитанном кровью, из тела моего брата вытекала жизнь.

Понял это лишь на третьи сутки, когда отец затолкал меня в ледяной душ и сообщил, что вот-вот состоятся похороны. Я не пришел. Не мог появиться там, пожираемый виной за случившееся. Если бы набрался сил в тот день, то прыгнул бы в могилу следом за Дэмом. Это я должен был быть на его месте. Я слабак. Слабаки всегда умирают первыми. Если бы не я, его бы вообще там не оказалось.

Следующая неделя прошла как в тумане: я много пил и пытался сделать все, чтобы заглушить в себе любой отблеск воспоминаний. Мне нужно было отключить сознание настолько, чтобы я перестал понимать, где я, что делаю и как, черт возьми, жить дальше.

Это был первый и последний раз, когда отец сделал для меня что-то хорошее, найдя убийцу Дэма и отмазав меня от обвинений в избиении. После этого он упрятал меня на четыре месяца в клинику – самое кошмарное место за всю мою жизнь. Не потому, что там я испытал невыносимую ломку и днями напролет слушал таких же законченных наркоманов, и не оттого, что там не было возможности связаться с близкими – их у меня все равно не осталось, – а потому что внутри тех белых стен внутренний голос постоянно был рядом. Двадцать четыре часа в сутки я слышал в своей голове зов брата, Дэм снова и снова повторял мое имя, шепча его окровавленным ртом. Я вскакивал посреди ночи, просыпаясь в поту, снова почти не спал, не мог смотреть в зеркало…

А потом появился Ди, приятель из гарвардской команды по футболу. Черт его знает, как он узнал, что я там, но это стало моим спасением на некоторое время.