Книга Сила ненависти, страница 74 – Тери Нова

Но мне нужно было возвращаться, чтобы успеть к помолвке, поэтому отправил эти мысли далеко в подсознание и покинул город так скоро, как только смог, немного подремав в самолете. Мне нужна была прежняя бодрость, поэтому я закинулся эфедрином[14]перед тем, как войти в дом Карсона.

Оливия уже была здесь, нервно осматривалась и, должно быть, злилась, когда поняла, что я опоздал. Мне пришлось остановиться в тени колонн, окружающих особняк, чтобы немного понаблюдать за ней. Я был приятно удивлен, когда стройная нога грациозно выпорхнула из разреза непривычно женственного для Оливии платья, открывающего плечи и подчеркивающего верх. Вообще, весь ее вид каким-то непонятным образом выбил из меня дух – со всеми этими воздушными тканями и вплетенными в волосы цветами она походила на плод моей фантазии больше, чем на нечто реальное. Руки чесались, желая прикоснуться к чему-то настолько невинно-прекрасному и совершенному, но я все еще стоял в стороне, боясь спугнуть и просто пялясь, как какой-нибудь маньяк.

Я видел множество взглядов, направленных на мою невесту в этот вечер, и не мог винить никого из тех мужчин, но то, как напряглись плечи Оливии при появлении Смитстоуна, заставило меня выйти из оцепенения и пойти прямо к ней. Голос ее дрожал, но был не лишен стойкости, что всколыхнуло в моей груди необъяснимую волну гордости. Однако тревожное ощущение чего-то невысказанного витало в воздухе, когда скользкие глаза этого говнюка исследовали каждый дюйм тела моей будущей жены. И мне это ни капли не нравилось, как и ей, судя по всему.

Пришлось прервать беседу, разумеется, не потому, что мне внезапно в подробностях предстал образ того, как я сворачиваю шею Смитстоуну, заставляя его навсегда отвернуться и закрыть свои чертовы глаза, а только для того, чтобы Оливия не чувствовала дискомфорта. Это я продолжал повторять себе, ведя ее к танцполу, и то же самое проговаривал как мантру, пока мы танцевали так близко, что ее дыхание несколько раз перехватывало.

Таблетки, что я принял, заставляли меня испытывать странную нервозность под ее пристальным взглядом. Поэтому выкрутил свою тревожность и подозрительность на максимум, пытаясь прочитать, что крылось под кожей Оливии в момент, когда Росс застиг ее врасплох. Я не хотел быть придурком и давить, но слышал об этом человеке много разного, поэтому даже когда она продолжала отшучиваться, червь сомнения все еще прогрызал себе путь через мой возбужденный мозг. Я всматривался в лицо принцессы Аттвуд, гадая, что в его появлении так ее напугало и не перешел ли он черту, ведь если это так, то ему лучше самолично лишить себя жизни, ибо я не из терпеливых.

На мои вопросы упрямая девушка не отвечала, и к концу нашего танца я так накрутил себя, что чуть не позабыл про то, ради чего пролетел через половину страны и вернулся обратно. Добило меня то, каким сделалось лицо Оливии, как только я вытащил из кармана украденное когда-то кольцо. Мне хотелось узнать его историю, спросить, кому оно принадлежало и почему она так трепетно хранила память о нем все эти годы. Но я снова поймал себя на том, что неотрывно смотрю на ее лицо, желая смахнуть крупные слезы, выступившие на прекрасных голубых глазах. Что я и сделал.

Не стоило пить эти таблетки: я окончательно слетел с рельс, чувствуя столько эмоций разом, все, от необъятной злости, разрывающей кожу и ломающей кости, до смятения и желания утешить девушку, которая была лишь средством на пути к достижению моей цели.