Книга Сила ненависти, страница 159 – Тери Нова

Ливи

Усилием воли стараюсь не рассмеяться, глядя, как мой муж поднимается с земли, демонстративно задирая майку, чтобы ощупать ушибленные места. Он театрально охает и стонет, нажимая на твердый пресс, ища несуществующие синяки. Однажды дети врезались в меня со всей силы, не рассчитав скорость, и это было больно, но даже близко не похоже на предсмертную агонию, которую пытается изобразить Ник.

– Пойдите попейте воды и приведите себя в порядок, скоро приедут гости, – шепчу мальчикам, в последний раз целуя обоих в промокшие волосы. – Эй, здоровяк, я прополощу твой рот с мылом, если еще раз услышу жалобу на сквернословия, – говорю, подходя ближе, когда дети оказываются вне досягаемости.

– Ты могла бы освятить его, просто сев мне на лицо, – бормочет Ник, посылая хищную улыбку. Заливаюсь краской, оглядываясь, чтобы убедиться, что нет посторонних ушей.

– Говори тише! – на всякий случай злобно шепчу, прогоняя навязчивые картинки из головы. Рука мужа находит мою талию, и уже через секунду он бубнит ту же фразу прямо мне в губы. Я смеюсь. – Очень больно?

– Эти двое сведут меня в могилу быстрее, чем дорастут до твоего плеча, знаешь, – говорит он, опуская подбородок на мою голову.

– Они всего лишь дети, – не обращая внимания на его фырканье, продолжаю. – Ты хоть знаешь, сколько раз они умоляли затащить тебя на поле в качестве игрока?

Это сущая правда. Всякий раз, стоило близнецам заикнуться об этом, Ник белел как полотно и притворялся глухим. Ему нравилось быть тренером, но получать тумаки на поле, когда из твоей жизни пропали обезболивающие, – наивысшее проявление мазохизма. Пришлось пообещать ему маленькое вознаграждение за этот товарищеский матч.

– За соучастие полагается двойное наказание, кстати, – он незаметно опускает руку на мою ягодицу и сжимает.

– Твои наказания все больше похожи на похвалу. Как человек с почти десятилетним опытом на должности директора должна сказать, что тебе следует пересмотреть систему поощрений.

Рука сжимается сильней, и я вопреки здравому смыслу почти стону, зарываясь лицом в его грудь.

– Эй, это что, его рука там на ее… – раздается за спиной голос Райана.

– Заткнись! Привет, ребята, – радостно кричит Элли, ковыляя к нам.

– Вы бы постеснялись, здесь же дети, – не унимается Донован. И в доказательство его слов из-за спины своего отца выходит угрюмый Макстон. Его черная челка почти закрывает зеленые глаза, которые не отрываются от телефона, когда он говорит безразличное «Хэй», прежде чем направиться в сторону пустой трибуны.

– И тебе привет, – недоуменно бормочу, вырываясь из объятий мужа и поворачиваясь к ребятам лицом, но сильная рука притягивает меня спиной к груди Ника и прижимает плотнее, так что я чувствую что-то твердое на своей пояснице. Ничего не подозревающая Элли делает снимок, на котором мое полное удивления лицо теперь навеки запечатлено рядом с чеширской улыбкой моего мужа. Локоть сам подается назад, и я ударяю им в бок Ника.

– Прекрати!

– Прости, принцесса. Видит Бог, я стараюсь быть хорошим человеком, но ты делаешь задачу практически невыполнимой. – Он нагло ухмыляется позади меня. – Что это с Максом?

– Ох, он такой с самого дома, – жалуется Элли, вздыхая и убирая фотоаппарат от лица. – Райан пытался поговорить с ним в самолете, но получил только этот игнорирующий вид.