Книга Сила ненависти, страница 125 – Тери Нова

Слезы собирались в уголках ее глаз и стекали по вискам с каждым новым толчком, исчезая в волосах, она медленно и глубоко дышала через раздвинутые губы, словно пыталась вдохнуть весь кислород, которым мы оба дышали. Затем ее руки спустились к моим ягодицам и сжали их, подталкивая; это малейшее, едва заметное поддразнивание сдавливало грудь, ускоряя каждый удар и без того бешено бьющегося сердца. Видеть ее такой, лежащей подо мной, стонущей мое имя и умоляющей о большем – лучшее из всего, что я когда-либо испытывал. Страх потерять эту связь внезапно оказался таким осязаемым, что стало трудно дышать. Я уже позабыл, когда чего-либо по-настоящему боялся, но это осознание пугало до одури. И я не переставал двигаться в Оливии, хватая воздух ртом, чувствуя уже знакомое покалывание в позвоночнике, но не желая достигать разрядки в порыве задержать этот момент как можно дольше.

Ее розовые губы снова приоткрылись, и я наклонился, пробуя их на вкус, глотая каждый ее стон до того, как он прорежет воздух, пахнущий сексом и нами. Когда я вернулся домой, все, чего мне хотелось, – это принять ксанакс и лечь спать, но потом Ливи снова ворвалась в поле моего зрения, и я твердо решил вытрахать ее из своей системы, надеясь, что к утру уже забуду, как выглядит ее полное беспокойства лицо.

Я облажался.

Мне не хватило того раза, когда ее идеальные пухлые губы обхватывали мой член, а бездонные глаза смотрели на меня с примесью возбуждения и восхищения, пока я изливался в ее рот. И я уже точно знал, что не хватит всей жизни, чтобы забыть, как эта тугая киска сжимается вокруг члена как тиски, выворачивая всего меня наизнанку. Я не должен был позволять этому случиться, но у меня не было сил отказаться от Оливии теперь, когда я знал, как звучит ее голос, когда она кричит, сотрясаясь в оргазме, и как по-особенному прекрасны ее остекленевшие голубые глаза, смотрящие не куда-нибудь, а прямо в мои.

Интересно, смотрела ли она с тем же обожанием на парня, что первым получил ее в свою постель и забрал то, что я теперь никогда не смогу получить? Стонала ли она так же его имя, раздирая его кожу ногтями, пока он проникал в ее влажное тугое тепло? Я не хотел этого знать. Поэтому, отстранившись, снова взял ее глаза в плен, делая последние, едва контролируемые толчки, кончая и слушая сладкие всхлипы, стараясь навсегда запечатлеть наш первый раз в памяти.

Новая слеза стекла из уголка ее глаза, и я наклонился, чтобы поймать ее губами, ощущая соль на языке. Зажмурившись, растворился в этом моменте, не желая вставать, испытывая опасение за то, что, вероятно, был слишком груб.

– Ты меня раздавишь. – Слабый толчок и тихий голос, я перекатился на спину, все еще не размыкая век. Все это казалось таким знакомым. Лежа так, я почти расслабился, услышав, как Оливия тихонько поднялась с кровати и направилась прочь из комнаты даже не оборачиваясь. Я резко сел.

Что за херня?

Не дожидаясь, пока мой член наконец обмякнет, что в ее присутствии казалось практически невозможным, я выбросил использованный презерватив в мусорное ведро в своей ванной и в чем мать родила отправился на поиски объяснений. Дверь в комнату Оливии была не заперта, но плотно прикрыта, в душе журчала вода. Без церемоний я вошел в ее ванную, глядя на идеальную женскую фигуру, стоящую ко мне спиной в тесном пространстве душевой кабины. Подойдя ближе, прикоснулся к ее плечу, и Оливия дернулась, словно не ожидая этого.