Книга Глубина резкости, страница 49 – Тери Нова

Вхожу в дом, в кухне горит свет и жужжит машина для кофе.

– Мам? – зову я.

Она высовывается из кладовки, взмахивая рукой.

– Здесь.

– Что ты там делаешь? – Подхожу ближе и включаю свет у нее над головой.

– Ох, спасибо! Зачем делать выключатель так высоко, когда твоя жена ростом всего пять футов, – ворчит она на отца, который уже давно не живет здесь.

– Давай помогу, что ты ищешь? – Игнорирую ее слова, ведь если начну защищать отца, то снова окажусь крайним и ее недовольство перекинется на меня.

– Охранник на станции просил захватить фото для нового пропуска. Помню, что сделала их целую кучу и закинула куда-то сюда.

Я помогаю выудить коробки с полок и начинаю разбирать содержимое.

– Вот здесь какие-то альбомы.

– Ой, это другая, – безразлично машет мать. – Детские фотографии в основном.

Ну конечно, зачем они ей. Вынимаю потускневший альбом и переворачиваю обложку, листаю страницы, улыбаясь черно-белым и цветным фото. Многие из них смазанные и вообще странные, но мне они нравятся. Отец – дерьмовый фотограф, но он компенсировал это своей заботой и любовью сполна. Мой взгляд цепляется за маленькую цветную карточку: на ней я стою в кузове отцовского пикапа, рядом на земле стоит Дэн, а у моих ног, упершись руками в колени, сидит маленькая Элли; ее волосы заплетены в низкие хвостики, и она смотрит на меня, закинув голову вверх. Нам с Дэном лет по двенадцать, а Элли, наверно, всего восемь. Провожу указательным пальцем по снимку и улыбаюсь.

– Я видела тебя, – говорит мать, закончив копаться в своей коробке, при этом не глядя на меня. Перебирает в руках свои маленькие снимки. В жизни она точно такая же холодная, какой будет выглядеть на своем пропуске.

– Что? – Я не понимаю.

– Видела, как ты залезал в дом Пирсов. Рискну предположить, что это окно той девчонки, – кивает на снимок в моих руках.

– Это не твое дело, – не сдерживаюсь, ведь не могу допустить, чтобы об этом узнали родители Элли или Дэн. По крайней мере, не так. Это лучшее время в моей жизни, я не собираюсь выпускать любимую девушку из объятий, уважая ее желание притормозить с публичностью, и последнее, чего хочу, чтобы об этом трепался кто угодно, включая мою мать.

– Ну, с этим я давно смирилась, – спокойно отвечает она. – Твоя жизнь перестала быть моим делом, как только твой отец решил увезти тебя черт знает куда.

– Это произошло гораздо раньше, не смей обвинять отца. – Встаю и иду на кухню, не готовый слушать это дерьмо. Не сегодня, когда моя жизнь вдруг свернула с пыльной проселочной дороги на лучшую из автострад.

– Ты испоганишь ей жизнь, – летит мне в спину. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь.

– Не. Смей. Говорить. Об. Элли! – отрывисто произношу я, отчеканивая каждое слово.

– Речь не о ней, а о тебе, Райан. У тебя дурные гены, ты сломаешь ее и оставишь погибать.

– Если ты продолжишь и дальше поливать отца грязью, я соберу вещи и улечу в Бостон первым же рейсом, – блефую. Все прошлое лето стажировался в Гарвардской бизнес-школе, чтобы в следующем учебном году получить шанс строить собственное дело; изнывал, скучая по соседской девчонке, и не мог дождаться этих каникул. А теперь, когда она моя, черта с два покину Брейдвуд так скоро.

– Я говорю не о твоем отце, – почти шепотом произносит мать и проходит мимо меня в кухню.