Онлайн книга «Рассвет в моем сердце»
|
Константин закивал. Он промолчал, не сказал ей, что не любит сокращение своего имени – оно слишком напоминает о прошлом. Ладно, он будет «Костей». Будет кем угодно для нее. Художником. Мальчиком. Инструментом. Он сделает все, что она ему скажет. Берет съехал набок, а через мгновение и вовсе упал на асфальт. Мария засмеялась, но по-доброму, а Константин стыдливо насупился. Как глупо! Детский маскарад! Зачем он вообще напялил идиотский берет?! Когда Мария протянула руку, Константин тут же протянул свою в ответ. Ее ладонь была теплой и нежной. Его – шершавой и липкой. Юный художник радовался, что прекрасная богиня ведет его в новый мир. В мир, где ему предстояло потерять себя и сломаться. Глава 5 И я помню все слова, что ты сказал: Любовь – это просто искра, которая начинается в твоем сердце И заканчивается в голове. Яна Осень, 2016. Москва Воздух словно покинул помещение. Мне точно нечем дышать в просторном кабинете начальницы – именно туда меня настойчиво пригласил Эдуард Ковалев. Отказ, разумеется, не принимался. – Воронцова, что вы делали в коридоре? Помощник начальницы указал на стул. Ноги тряслись, и я поспешно села. Эдуард закрыл дверь, одернул пиджак и скрестил руки за спиной. Прямо-таки мафиози. «Только скажи, и я повторю то, что сделал в переулке», – вспомнились его слова, сказанные Марии в этом кабинете. Я заерзала и негромко объяснила: – Собиралась отдать документы. – Показала пустую папку: Ковалев не позволил мне собрать рассыпанные по коридору листы. Ему слишком хотелось отчитать любопытную сотрудницу. Или узнать, что она, то есть я, услышала? Мысли вернулись к Косте. Часть меня волновалась за своенравного художника, но другая – рациональная – возмущалась тем, как легко из-за него я забыла принципы и вляпалась в крупные проблемы! Работа на первом месте, и точка. Какое мне дело, что с Коэном, если на кону мое место в компании?! Сглотнув, я тихо добавила: – Я принесла отчет… – Принесли отчет? – Ковалев в два шага преодолел расстояние между нами. В темных глазах и громком голосе сквозило наслаждение происходящим: он упивался моей растерянностью, смущением, позором. – Что еще вы делали? Подслушивали, Воронцова. Как школьница! Я молчала, сминая край папки. В носу закололо, и я прикусила губу, отвлекаясь на боль. Нет, плакать не буду. Эдуард Ковалев – акула: почувствует кровь и уничтожит. – Мне надо отлучиться в отдел маркетинга, – лениво бросил Эдуард. – Мы не закончили. Ждите здесь. – И он с гордым видом вышел из кабинета. То, что думаю я, начальника, разумеется, не волновало. Мое беспокойство за место в компании уступило злости. Какого черта я оказалась втянута в разборки сбежавшего принца-художника, злой королевы-начальницы и советника-подхалима? Кто я в этой сказке? Остаться бы зрителем: я по жизни зритель, и меня устраивает спокойное существование… Но вразрез здравому смыслу я поняла, что не могу держаться в стороне и наблюдать, как принца снова хотят заточить в башне, заковать в кандалы и заставить рисовать. Будь что будет, но я скажу Константину о планах Марии и Эдуарда. Каблуками я в нетерпении отбила несвязный ритм. Когда Эдуард закончит показательное выступление, я отпрошусь у Вани и побегу на мост – вдруг Константин там, ну… живет? |