Книга Лепестки Белладонны, страница 72 – Джулия Вольмут

У плана, каким бы идеальным тот ни казался, будут упущения. И в плане Миры таким упущением стала танцовщица Сара.

– Я догадывалась, что все не просто так. Много совпадений. – Сара помахала перед Мирой своей находкой: потрепанным и испачканным чернильными пятнами личным дневником Эльмиры.

– И? – сохраняя хладнокровие, спросила Мира. – Ты заявилась ко мне в номер, чтобы продемонстрировать страсть к клептомании? [31]

Сара усмехнулась, чуть запрокинув голову. А потом стала серьезной, отчего Мира впервые за общение с Сарой почувствовала тревогу.

– Я прочитала, – заговорила танцовщица, – каждую твою запись, посвященную Джеку Льюису. О том, что ты влюблена в него, ревнуешь к жене, хочешь с ним быть. Это ненормально, и я беспокоюсь. Ты думаешь, что влюблена, но нет. Это парасоциальные отношения [32].

– А ты психолог? – огрызнулась Мира, вырвав из рук Сары дневник. И почему не сожгла чертовы листы? Зачем таскает записи из города в город? И как посмела быть столь неосмотрительной, чтобы позволить кому-то найти ее признания?! – Моя личная жизнь тебя не касается, – добавила Мира, кинув дневник на кровать.

– Нет. – Сара положила руку подруге на плечо в утешающем жесте. Мира вздрогнула, будто ее ударили. Сара достала сигареты, видимо, хотела закурить, но в итоге бросила пачку на тумбочку и мирным тоном продолжила: – Ты думаешь, что любишь его. Но «любовь» только в твоей голове, понимаешь? Даже когда ты познакомилась с ним лично, он остался боксером Джеком Льюисом. Он останется таким. Навсегда.

Мира села в кресло и молчала несколькоминут. Она взяла пачку Сары, достала сигарету и тихо спросила:

– А ты бы упустила шанс?

– Да, – не раздумывая, ответила Сара. – Я бы упустила. Я бы никогда не стала разрушать семью, счастливуюсемью. Мира, одумайся!

В голове и без Сары повторялось: «Одумайся, Мира, одумайся!»Бесконечная заевшая пластинка. Мира отвернулась, стиснула зубы. Легкие щемило, а глаза слезились от сухого воздуха. Да, от воздуха, не от слез.

– Пойми, – Сара говорила словно ребенку, который хочет объесться сладостями, – ты ему не нужна. Ему никто не нужен, у него все есть.

Мира со злостью посмотрела на подругу. Гнев сменился отчаянием. Саре не понять ее чувства в тот момент, когда забытая мечта ожила, из эфемерной тени стала плотью. Онпришел на концерт. Онзаговорил с ней. Но виновата Мира, конечно. Если бы не концерт, они бы вряд ли встретились.

– Ладно. Его жена… дети… – Не получив ответа, Сара продолжила давить, приводя железные, на ее взгляд, аргументы. – Они в чем виноваты?

– Сопутствующий ущерб. – Мира заметила, как исказилось лицо Сары. – Между прочим, термин «сопутствующий ущерб» они использовали – американцы. Пусть узнают, каково быть жертвой в чужой войне.

Сара подошла к креслу и схватила Миру за плечи. Крепко, до боли, сжала. Миру обдало волной приторно-сладких духов и горького возмущения:

– Сейчас не война! Его жена – не пушечное мясо, его дети – не пушечное мясо! А он – не гребаный Вьетнам! – Сара выругалась на немецком и взяла из рук Миры пачку сигарет. – Ты хочешь увести из семьи женатого человека, понимаешь ты это или нет? Что собралась делать, подруга? Спровоцировать его? И шантажировать, как идиотки из ток-шоу?

– Отличная идея.

Сара не ответила. Перебрасывая черные волосы с одного плеча на другое, она искала по карманам зажигалку и так волновалась, словно планы Миры касались ее лично. А Мира пожалела о своем откровении, надо было сразу выставить любопытную девицу за дверь, но Эльмира думала, они похожи. Но Сара оказалась… просто Сарой.