Книга Лепестки Белладонны, страница 38 – Джулия Вольмут

– О да, – простонал Роберт. И пока Джек собирал по гостиной игрушки, агент ответил на вопрос: – Камеры – это вольный пересказ случившегося. Из дружеских объятий можно создать целую историю любви, тебе ли не знать!

– Точно. – Джек сунул солдатиков в ящик. Интересно, что произошло с записью из отеля, когда он приезжал к Белладонне?

– Пусть девчонка подпишет договор. – Роберт сменил тон с делового на обычный. – Какие планы на Рождество? Приедете в Нью-Йорк?

– Постараемся, – рассеянно ответил Джек.

Его прозвали Дэвид Бекхэм в мире бокса. Он был красив, горяч, харизматичен. Из него лепили мачо в плавках для рекламы парфюма; чемпиона на ринге для рекламы спортивного бренда; развязную рок-звезду для обложки диска, ведь он вдруг решил выпустить музыкальный альбом. Джек Льюис был кем угодно, но только не собой. И когда ему надоело играть по правилам, прикидываясь «плохим парнем», когда он встретил Элизабет и понял, что карьера не повод выбирать одинокую старость, ему указали на дверь. Вернее, ему пришлось выбить дверь и выбежать. Иначе бы спился.

А на пике карьеры Джеку нравилось внимание. Он шутил с журналистами, флиртовал с поклонницами. Очаровывал всех кривоватой улыбкой и хитрым прищуром зеленых глаз. Джек понимал: едва ли публику интересовали его успехи на ринге, а натертый маслом пресс – да. Но одно дело – это посетить телешоу в качестве победителя,а совсем другое – вернуться спустя годы затишья и оправдываться непонятно за что.

Джек придирчиво оценил отражение в зеркале. Лампы в прихожей придавали серому цвету его пиджака серебряный оттенок. Джек, словно девица перед свиданием, долго не мог выбрать, что надеть. И Лиззи не помогла: уехала на встречу с акционерами экобренда. В итоге он решил надеть костюм: строго, официально, презентабельно. Мужчина в пиджаке и брюках не может крутить роман с певичкой.

Мира осмотрела платья на длинном ряду вешалок. Наряды предоставили именитые европейские дизайнеры, выскочки-модельеры, зачастую дети богатых родителей, и парочка американских кутюрье.

– Черное будет прекрасно смотреться. – Женщина в строгом костюме больше напоминала учительницу, чем стилиста телешоу.

– Согласен, – кивнул Франк, будто гуру моды. Ему-то, в джинсах на два размера больше и цветных рубашках, можно и помолчать! – Что скажешь, Мира? – Штольц развалился на диване и выжидающе глядел на подопечную.

Стилист тоже уставилась на Миру, присев на край столика. В гримерке от непрошеных советов накалился воздух.

– Опять черное. – Мира закатила глаза. Ее пальцы скользнули по необычному цвету шелкового платья: в тусклом освещении оно казалось бледно-бежевым, но стоило приподнять ткань к лампам, платье заискрилось, словно сшитое из мелких снежинок. – Это, – решила певица.

Белладонне нравилось выбирать наряды, и сценический образ рок-дивы был ей близок. Но сегодня хотелось нежного платья. Очевидно, дело в предпочтениях Джека: блондинка Элизабет Льюис носила кежуал [21]. Прийти на выступление в джинсах и кардигане Белладонна не могла (и не хотела), но сменить привычные корсеты, мини-юбки и высокие сапоги оказалось заманчиво. Эксперименты – часть ее работы!

Стилист сняла с вешалки выбранное Мирой платье: то оказалось чуть выше колен, с вырезом-капелькой на груди и воротником-стойкой.