Книга Лепестки Белладонны, страница 157 – Джулия Вольмут

Джек протягивал «Пина коладу», но Мира этого не замечала, а когда заметила, торопливо забрала бокал и поставила на барную стойку. Пальцы кололо от льдав бокале, Эльмира прикоснулась мокрой рукой к пылающему лбу. Здесь жарко. А когда Джек развернулся и исчез в толпе, пустота не отозвалась в сердце желанием его задержать. Мира вновь смотрела только на Ханса Биттнера, изучая изменения.

Холод замерзшего озера пронзил насквозь, когда он бросил на нее ответный взгляд.

– Привет, Цветочек.

– Привет…

– Не огрызнешься на прозвище?

Мира сжала бокал, опасаясь, что стекло в любую секунду разлетится на осколки. Спокойно. Ханс мстит – она это заслужила. Но как вести себя дальше? Музыка гремела, мешая мыслям, на которых Мира пыталась сосредоточиться. Ей нравится Ханс? Его уверенность, новый внешний вид. Он ее типаж мужчины: высокий, худой, дерзкий. Льюис был исключением из всех правил, привязанностью, которую выбираешь далеко не за внешность. Но Ханс… Он тот, кого Мира хотела бы видеть в своей постели, часто. Между чувствами и физическим влечением есть разница, верно? Она ничего не испытывает к Выскочке. А трепещущую, словно птица в клетке, радость от встречи с ним можно списать на скуку. Джек делал все, чтобы не вызывать у нее бурных эмоций, кроме раздражения. Ханс же мог помочь Мире испытать что-то приятное.

– Давай уйдем отсюда? – Она подошла к Хансу, легким жестом поправила его воротник, указала взглядом на выход. – Уединимся.

Биттнер усмехнулся, его губы дрогнули в улыбке, создавая на левой щеке ямочку. Зал с громкой музыкой и шумной толпой перестал существовать, когда Ханс подошел ближе. Еще ближе. Миру окутал аромат хвойного одеколона и крепких сигарет. Эти длинные пальцы. Рядом. Касаются тыльной стороны ее ладони. Сексуальное напряжение запульсировало меж бедер. Мира думала, что Ханс коснется ее руки, но музыкант взял бокал за хрустальную ножку и сделал глоток: коктейль окрасил его верхнюю губу в светло-оранжевый оттенок. Проследив, как Мира разглядывает его губы, он будто бы случайно прикусил нижнюю. Будь он проклят! Мира едва слышно застонала. Какой позор… Сколько у нее не было секса? Дело в этом, определенно.

Ханс кивнул в сторону выхода и протянул Мире ладонь. Они взялись за руки, чтобы не потеряться в толпе. Его ладонь была теплой, а пальцы слегка мозолистыми из-за игры на гитаре. Эльмира полностью доверилась ему в выборе маршрута и непрерывно думала о том, на что способны его пальцы.

Спустя пару минут Мира и Хансоказались на улице: они спрятались от фотографов и случайных зевак в беседке, украшенной свисающими с потолка гирляндами. Несколько гостей курили в другом конце беседки и не обратили на певицу и музыканта никакого внимания. Из-за резкой тишины у Миры закружилась голова. Или из-за свежего воздуха. Или потому, что Ханс загадочно молчал.

Биттнер достал из кармана джинсов сигареты и чиркал зажигалкой, пытаясь прикурить. Ветер трепал его темные волосы, разрушая новую прическу, по чуть-чуть возвращая прежнего Ханса… Прежнего ли?

– Мне нравится, как ты выглядишь. Ты стал собой, – прервала молчание Мира. Голос охрип от холодного воздуха, и вместе с паром она выдохнула: – Настоящий рок-музыкант.

– Последовал твоему совету. – Ханс закурил и выпустил изо рта кольцо белого дыма. Он снял с плеч куртку и накинул Эльмире на плечи, окутав ее и без того одурманенный разум двойной дозой своего аромата. Но тут же отрезвил словами: – Девчонки пристают, едва успеваю отбиваться. Будто я снова в Верхнем Ист-Сайде.