Книга Лепестки Белладонны, страница 146 – Джулия Вольмут

Когда Мира отстранилась и открыла глаза, Джек встретил ее взгляд с каменным выражением на лице. Выпрямился, вновь становясь на голову выше, и твердо произнес, словно выцарапав на ее сердце слова:

– Это не любовь, Мира. Это одержимость.

На тумбочке тикали часы, в соседнем номере работал телевизор. А комнату охватила тишина. Эльмира и Джек стояли друг против друга, как соперники на ринге. Кто нанесет следующий удар?

Мира резко схватила Джека за рубашку.

– Одержимость? – выдохнула сквозь горький смех.

– Да. Одержимость. Инфантильная и эгоистичная.

«Какого черта он провоцирует?!» Пальцы Миры, сжимавшие край черного хлопка, дрожали. Но она сохраняла мнимое спокойствие, привстав на носочки для безупречного зрительного контакта. Правда была на стороне Джека – он разгадал ее секрет, – но Мира не расплакалась и не попросила отвести ее к психологу: исправить винтики сердца, что крутятся неправильно и заставляют желать человека, которому она не нужна.

Вместо этого Мира стиснула до побелевших костяшек ткань у пуговиц. Обратила внимание, как дрогнули желваки Льюиса. Победно усмехнулась.

Джек приподнял брови и широко распахнул глаза; испуг ярко контрастировал с его брутальным образом. Джек наверняка думал, что вывел ее из равновесия, но Мира всегда была на шаг впереди. Она отпустила его рубашку, отвернулась к зеркалу и поправила прическу.

Закончив приводить каре в порядок, Мира сказала:

– Если я одержима, то что насчет тебя? Почему играешьв моиигры?

Слова вылетели изо рта раньше, чем она поняла, что снова бросила ему вызов. Но в этот раз злость, исказившая любимые черты, не вызвала удовлетворения. Мира ретировалась в ванную комнату, прикрыв за собой дверь. Итак, Мира научилась выводить Джека на эмоции и поняла, как заставить его подарить ей поцелуй, но… Почему в животе не порхают бабочки? Почему нет радости, а сердце будто придавил булыжник? Осознание выбило из легких воздух: Джек ни разу не посмотрел на Миру как на свою жену.

«Вот в чем дело! Можно получить тело, но не сердце». Эльмира стояла у раковины, опираясь руками о белую керамику, и всматривалась в отражение. Зрачки стали больше, щеки – пунцовые предатели, а губы красные, словно она съела много спелой вишни.

«Эгоистичная, избалованная девчонка».

Верно, она дрянь. Мира понимала, если продолжит в том же духе, то сломает Джеку Льюису жизнь: разрушит его американскую мечту с милым домиком, аккуратной лужайкой и белым забором; на траве резвятся дети, а на светлой кухне любимая супруга готовит обед. Все это Мира отнимет у Джека, если продолжит быть одержимой и заставлять ей уподобляться.

Да что он, скучный женатик, может знать о любви? О ее любви.

На секунду захотелось расплакаться, но Мира знала, что Джек в комнате, и она скорее выпрыгнет в окно, чем покажет, как больно слышать его слова: «Это не любовь». А что любовь? Та райская жизнь, из которой она его выдернула? Привезла в Европу, вынудилаприехать. Зашла так далеко.

Мира коснулась пальцами губ: те припухли от поцелуя.

– Что будем делать? – спросил Льюис, когда она вернулась в комнату и села на кровать. – Ты же понимаешь, что это неправильно? И продолжения не будет. Я люблю жену.

– Тогда можешь уехать прямо сейчас, я и билет могу купить, – блефует, конечно же, разглядывая пальцы в вечерних сумерках.