Книга Пламя в цепях, страница 75 – Джулия Вольмут

– Ты подпишешь договор, – сказал я, скинув ее руки. Развернувшись, встал и прижал Пат к стене. Когда она резко выдохнула, я улыбнулся. – Договор сабы и Дома. Я гарантирую, что физически с тобой все будет в порядке. Но если ты закончишь дни в психушке – это твои проблемы.

Она прогнала страх, исказивший ее красивые черты. Вздернув подбородок, улыбнулась и ответила:

– Без проблем, милый. Ты подпишешь договор в ответ.

– Какой же? – вырвалось со смехом.

Кошечка выскользнула из моей хватки.

– После окончания контракта мы навсегда разбежимся. Ты не позовешь меня замуж или что-то вроде.

– И не собирался, – выпалил, уязвленный.

Мысль, что я потеряю ее, отдалась в груди неприятным покалыванием. Но когда я подумал, что она совсем-совсемне хочет мне принадлежать, стало почти больно. Я потер грудную клетку.

– Ты ничего не расскажешь Астрид и Дереку, – добавила Патриция. – Каждый из нас получит желаемое – деньги, – и наши пути разойдутся.

– Звучит прекрасно, – ответил я. – Подготовлю договор. Только посмей не прийти.

Она прищурилась. Колебалась. Наверняка думала, не зашла ли далеко. Но все же кивнула и гордой походкой покинула кухню.

Не обернулась. Не попрощалась. Кошечка гуляет сама по себе.

Ха. Уверен, мне понравится надеть на нее ошейник.

«Для меня гнить в земле – худшее, что можно представить. Я бы хотела после смерти дружить с ветром: помогать детям запускать бумажных змеев, а у взрослых выбивать из рук зонты и шляпы – пусть бегают и вспоминают о юности».

Планам Милли не суждено было сбыться.

Я стоял напротив ее надгробия, расположенного на бруклинском кладбище Грин-Вуд, недалеко от озера и в окружении ветвистых деревьев. Опустившись на колено, я коснулся холодного камня: на гранитной плите написано только имя и две даты. Мне бы хотелось исполнить ее мечту: развеять прах в живописном месте, а урну поставить в один из величественных склепов, недалеко от часовни, чтобы мне было куда приходить. Но судьбу Милли решили родители, которые отказались от нее; которые не принимали; которые смогли обеспечить ей место на старинном кладбище. Что оставалось мне? Молить о прощении, сожалеть.

Переезд в Америку и встреча в ресторане – будто судьба, подтолкнувшая нас в объятия друг друга: абсолютно непохожих внешне, но слепленных из одного теста. По словам Милли, ей тоже нравилось насилие. Никаких трагедий и психологических травм. Она часто дралась и попадала в полицейский участок. В восемнадцать родители выгнали ее, отреклись, лишили наследства. Свободная от предрассудков, она сразу отыскала способ реализовать свой потенциал и заработать. Впитывала информацию о БДСМ, училась, практиковала. Милли была универсальным солдатом – свитчем. Под ее руководством я обучился всему, что умею. Она бы далеко пошла. Она бы стала королевой нью-йоркских тематиков, если бы ей не встретился монстр.

Порыв ветра взъерошил волосы, и мне показалось, что я услышал запах красных апельсинов и сигарет. Еезапах. Прикрыв глаза, вспомнил в деталях: черные прямые волосы, густая челка, глаза карие, огромные, губы пухлые, чувственные, и кожа… мраморная. Десяток родинок и податливое тело, на котором, словно по волшебству, заживали все раны. Милли была создана для Темы, создана для… меня. Она мечтала стать ветром и ускользнула, а я не смог ее удержать.