Книга Пламя в цепях, страница 72 – Джулия Вольмут

Но из головы не выходили слова Пат.

«– Это сложно?

– Что – это?

– Обучиться Теме».

Про что она говорила? Нет, опасно думать в подобном направлении. Она не случайная девушка для сессий. Она – неприкасаемый объект.

Я взглянул на часы. Шесть утра. Спорт сейчас казался самым верным решением, чтобы избавиться от вязких мыслей о прошлом и прилипчивых, будто жвачка, воспоминаниях о Патриции Болдуин. Поэтому я надел спортивную форму, достал из шкафа кроссовки для бега, а также взял телефон и наушники. Все мои знакомые давно перешли на беспроводные, но я любил методично распутывать провода, чувствовать их кожей, наматывать на пальцы. Провода казались мне надежными, как наручники на запястьях нижней.

Я пошел в парк недалеко от дома. Там провел разминку, включил любимый плейлист и побежал вперед. На пути мне встречались только рассветные лучи солнца и редкие прохожие. Единственное время, когда я любил Нью-Йорк: он совсем не напоминал гудящий мегаполис, и я мог забыть, что на каждой улице меня поджидал призрак Милли…

Мотнув головой, я ускорился. Современная музыка не в моем вкусе, но иногда по радио я слышал песни, цепляющие мотивом или голосом, а порой и текст становился отражением внутренних терзаний. Сегодня в наушниках играла песня Исака Даниэльсона «I Don't Need Your Love». Я бежал и бежал, подстроившись под ритм композиции. Слова били в цель, рассказывали о том, что я не мог признать. «Мне не нужна твоя любовь. Что бы ты ни сказала, я буду выше этого. Наконец-то я чувствую, что с меня хватит, и теперь я иду дальше»[28].

В коридоре витал сладкий аромат, будто на кондитерской фабрике прогремел взрыв. Я уловил сахарную пудру, корицу, ванилин – они смешались с запахом моего пота, и я принял душ, чтобы оставить только теплый, обволакивающий аромат выпечки.

Перед тем как пойти на кухню, я застыл перед зеркалом в спальне, раздумывая, надеть футболку или смутить Патрицию голым торсом. Она забавно реагировала на мою наготу, но… мы соседи. Всего лишь соседи. Мы не испытываем друг к другу никаких чувств, особенно теплых, которые вдруг пробудились в сердце, когда я понял, что она приготовила для меня выпечку. Снова.

Чертыхнувшись, я все же надел футболку и брюки. В конце концов, нет ничего плохого, что я становлюсь более человечным.

Заглянув в арку кухни, я перестал испытывать тепло – внутри разгорелся гребаный пожар. Патриция стояла у столешницы в белом коротком платье, сверху она повязала синий фартук, скрыв вырез на груди, но ее стройные ноги и без того сводили с ума. Пат смахнула муку с носа, поправила высокий хвост и несмело улыбнулась. Она выглядела так… мило. Я прикусил язык, чтобы не произнести комплимент вслух.

– Ты вовремя, бегун, – сказала Патриция вместо приветствия.

Она выполнила обещание – приготовила булочки «Синнабон». Подрумяненные, украшенные глазурью, они ждали меня на столе.

– Ага, – рассеянно ответил. – Я сбросил калории, нужно наверстать.

Пат отвернулась, вымыла руки и начала колдовать над напитками.

Мое жилье преобразилось: на крючках висели яркие полотенца, а на подоконнике стояли горшки с цветами. Я не стал иронизировать над магнитами, приклеенными на холодильник: «Люблю Нью-Йорк», «Нью-Йорк город мечты», «Все дороги ведут в Нью-Йорк».

– Мне взять билеты на новый спектакль?