Книга Пламя в цепях, страница 66 – Джулия Вольмут

Другие актеры не отреагировали на реплику и не поддержали меня улыбкой. Конкуренция есть конкуренция, я не могла винить их, но и пасовать не собиралась. «Ты харизматична и способна на многое, Патриция Болдуин», – слова Джона всплыли в памяти, вызвав на лице улыбку.

Когда актеры покинули сцену, на меня направили луч прожектора.

– «Я хотела бы держать тебя так… пока мы оба не умрем!– Прикрыв глаза, я увидела Калеба. Разговаривала с ним. Наша история не токсична, но разрушительна, мы тоже заплатили сполна. – Как бы ты ни страдал, мне было бы все равно. Мне нет дела до твоих страданий.– Я открыла глаза, наполненные слезами, и прикусила дрожащую губу. Тот день, когда я потеряла Калеба… Все могло быть иначе, не будь мой любимый таким упрямым. – Почему тебе не страдать? Ведь я же страдаю! Ты забудешь меня? Будешь ты счастлив, когда меня похоронят?– Потянувшись ладонями к свету прожектора, я всхлипнула. Он ушел первым, но я была готова последовать за ним. Не из-за долга или тоски, а по воле рокового случая. Калеб поступил эгоистично. Любил ли он меня на самом деле? Набрав в грудь побольше воздуха, я закончила монолог: – Ты, может быть, скажешь через двадцать лет: “Вот могила Кэтрин Эрншо. Когда-то давным-давно я ее любил и был в отчаянии, что потерял ее; но это прошло. С тех пор я любил многих других; мои дети мне дороже, чем была она; и на смертном одре я не стану радоваться, что иду к ней; я стану печалиться, что разлучаюсь с ними!”…– Сдавленным голосом я воскликнула: – Скажешь, Хитклиф, да?!»[27]

Скажешь, Калеб? Ну? Объяснись! Почему ты всегда рядом? Ходишь за мной, словно привидение. Почему не оставишь в покое?!..

Щурясь от луча прожектора и утирая слезы, я посмотрела в зал: актеры замерли в креслах. Ребекка же стояла перед сценой, скрестив руки на груди. Я гнала прочь все отказы и неприятные слова, но те всплывали в памяти. Ты недостойна. Бездарна.Я едва не потеряла сознание от тревоги, и вдруг Ребекка захлопала. К ней присоединились актеры. Они хлопали мне, а когда закончили, Ребекка сказала:

– Патриция, мы берем тебя на роль и будем ждать ответ завтра. Напиши Тамми, если согласна играть в спектакле.

Я не призналась Джону, как именно получила роль, а солгала, что гуляла по Бродвею и попала на репетицию, где впечатлила режиссера. Я не до конца верила в произошедшее и вовсе не собиралась делиться с ним радостью, но он единственный человек в мире, кто понял, как для меня важна эта волшебная случайность. Слова вырвались против воли, и поцелуй… в щеку, но все же поцелуй! Я совсем себя не контролировала.

Между нами искрило напряжение, и в напряжении точно была сексуальная окраска, а это выводило из равновесия. Онвыводил меня из равновесия – тем, что после похода в театр наши взаимоотношения изменились. Я кинулась ему на шею, испытала ощутимую волну благодарности и… похоти, когда на весь коридор заиграла песня Ланы Дель Рей. Будь проклята эта песня. Воздух будто сгустился вокруг нас, закрыв дымовой завесой от остального мира, и напомнил о той первой ночи, когда…

– Пат? – позвал Дориан. Он склонил голову, и сальные темные волосы закрыли его впалые щеки. – Тебя все устраивает? Работа со мной?

– Да. – Я кивнула, хотя не особо понимала, зачем он попросил меня приехать. Значит ли это, что его не устраивает моя работа?