Книга Пламя в цепях, страница 116 – Джулия Вольмут

Но для нее договор был окончен.

Патриция Болдуин

Я предполагала, что работа у Вейхона станет самым ужасным моментом в моей карьере. Кастинги – всегда испытание для актеров: мы оголяем душу и надеемся, что нас заметят. Но кастинги в порно? Это публичное унижение. На актрис смотрят как на товар. На кусок мяса. На пустоголовых кукол. Некоторые режиссеры сами «пробуют» актрис и, если не берут в проект, либо платят ничтожно мало, либо вообще ничего. Я сразу отказалась от подобных съемок, и Дориан выбирал для меня проекты, где режиссер был зрителем, а не участником. К моему счастью, Вейхон из таких. Ходили слухи, что он импотент.

Едва ли я испытывала облегчение. Слишком много людей в интимной на первый взгляд обстановке. Давление агента. Партнер – незнакомец. А я… винтик в системе. Притворяюсь влюбленной и сексуальной.

На первый взгляд съемки напоминали контракт с Джоном – фальшь из страсти и желания, – но чем дольше я думала о круизе, тем сильнее убеждалась, что там не было игры. Что-то между нами точно было настоящим. Из-за того, что Вейхон был занят, съемки перенесли на несколько дней, и я постоянно вспоминала те выходные с непонятной грустью. «Наверное, потому что вернулась в мир бедняков», – объясняла себе странное состояние. Но когда виделась с Джоном в квартире, пульс учащался, а низ живота вспыхивал, как лесной пожар.

Скоро все придет в норму. Иначе и быть не может. Я опять буду с ним спорить, ругаться по пустякам, смеяться до слез и…

– Пат, соберись!

…и буду в безопасности.

Дориан вернул меня в реальность. Он то и дело заправлял за уши сальные волосы, жевал губы и недобро стрелял глазами, словно решалась его судьба, а не моя.

Режиссер, главный зритель, великий и ужасный Вейхон, загадочно молчал. Ему было слегка за тридцать. Седина пробивалась на висках, кожа бледная, фигура щуплая. Я бы не обратила на него внимания в толпе. Но когда он смотрел, во мне все леденело. Я дрожала, раздеваясь перед ним. Что будет, когда начнутся истязания? Что он прикажет со мной сделать?

Но сначала, конечно, разогрев: стандартная сцена, чтобы актеры перестали стесняться. Партнер был молодым, ухоженным, приятным на вид. И все равно от каждого прикосновения я сжималась. Я не могла абстрагироваться и сыграть свою роль. Против воли сравнивала его с Джоном – партнер проигрывал во всем. Я прикрыла глаза, перенеслась в тот день, когда Джон взял меня в каюте: так, будто я – только его, и я отвечала на грубую ласку, потому что… принадлежала ему.

– Ура, ты стала мокрой, – прошептал партнер. – Все съемки сухая, как пустыня Сахара. Дать тебе смазки?

Я помотала головой. Остановить сцену – значит, вызвать ярость Дориана и окончательно разрушить шансы на контракт с Вейхоном. Но мне хотелось только одного: свернуться в клубочек на кровати, и чтобы сильные руки рыжего дьявола обнимали меня… Нет. Хватит. Джон ясно дал понять, что мы не пара. Он и словом не обмолвился о произошедшем на корабле.

Актер попытался войти в меня, и боль озарила мир вспышкой. Неприятная, непохожая на испытанную в комнате клуба. Эта боль вспыхнула, поднялась выше, достигла груди и сдавила сердце. Физическую боль я терпела – дни с Джоном закалили меня, – но душа разрывалась. Я не могла терпеть прикосновений другого мужчины. Уйти. Мне нужно уйти!