Книга Искупление страстью, страница 167 – Джулия Вольмут

Но Дерек со всей силы наступил ботинком ему на ладонь. Шериф взвыл, и этот звук вызвал волну в моем теле – ужаса? удовольствия? Я не успела осознать свои эмоции. Дерек сел на Томаса и начал его избивать: быстро, четко, монотонно. Он наносил удары, превращая лицо Дэвиса в кровавое месиво. Хруст. Хруст. Хруст.

– Дерек!

Когда он обернулся, я увидела его бледное лицо. Слезы блестели на щеках, заливали губы. Дерек рыдал, всхлипывал, утирал окровавленными костяшками нос и губы. Я подошла и обняла его со спины. Он сотрясался всем телом, нависнув над полумертвым Дэвисом.

– Остановись, – попросила я.

Дерек скатился на траву, продолжая рыдать. Все те эмоции, что он глушил в себе годами: самоконтроль, дисциплина, – все это помогало ему остановить разъедающую внутреннюю боль. Но дамбу прорвало.

– Сукины дети, – прохрипел Дэвис, стирая с лица кровь.

Я выпрямилась в полный рост.

– Это правда? – спросила я. – Ты бил меня не потому, что я похожа на маму? Не потому, что ты любил ее, скучал, злился…

– Заткнись, идиотка, – рявкнул он в ответ. – Такая же пустоголовая, как твоя мать. Зуб даю, – он харкнул кровью, – она знала, куда я ездил охотиться. Она так боялась остаться одна. Твоя сука-мать верила…

Его слова потерялись в шуме: кровь барабанила в голове. Он лгал мне. Все лгали. И если плотина Дерека – это боль, то моя – гнев.

Мыслей не осталось. Внутренности обожгло огнем: так выходила из меня ярость – по крупицам, через поры. Я схватила револьвер, вспомнила, как делали актеры в фильмах, открыла барабан и вставила патроны. Пушка стала тяжелее. Интересно, я смогу всадить пулю шерифу промеж глаз? Отомщу за маму, за себя, за всех тех девушек, что он, возможно, убил. За Маргарет, за Дерека.

Я взвела курок.

– Астрид! – воскликнул Ричардсон. Он вытер лицо: кровь шерифа смешалась со слезами, стала малиновой. – Отдай пистолет.

Сердце колотилось. Я помотала головой и направила оружие на избитого Дэвиса. Впервые я освободила ненависть. Я позволила ей течь по венам словно жидкой лаве.

– Давай, сука! – Шериф валялся на траве и орал. Вопрос пары минут, когда на его крики сбегутся люди. Дэвис не мог встать, так сильно Дерек его избил, но продолжал улыбаться как безумный. – Лучше сдохнуть, чем ответить за все, что я сделал. Тешер спустит с меня шкуру. Думаешь, я от тебя прятался, мальчишка? – Дэвис плюнул в сторону Дерека. – Я знать о тебе не знал! Давай, убей меня! – обратился уже ко мне. – Все вы, сучки Луксона, слабохарактерные подстилки.

– Астрид. – Голос Дерека звучал словно издалека, эхом. Тон твердый, командирский. Дерек встал и, пошатываясь, направился ко мне с вытянутой рукой: – Отдай.

Во мне боролась прошлая Астрид – девочка, которую бил отчим и всем было плевать, и новая Астрид – девушка, которую защищают, понимают, любят. Я крепко сжимала пистолет двумя руками и не отводила прицел от Томаса. Его маленькие глазки бегали, он беспомощно смотрел на Дерека. Умолял его. Несмотря на слова, шериф боялся смерти. Какая, мать твою, прелесть! Наверное, я выглядела так же, когда просила его остановиться.

Я засмеялась. И начала нажимать на спусковой крючок. Я стреляла и стреляла, пока не кончились патроны и не защелкал беспомощно курок. У своих ног я увидела кучу пуль. Некоторые впились в землю, некоторые исчезли под ее слоем. Томас лежал в грязи, поджав под себя ноги, как беспомощный ребенок. Он до сих пор держал глаза закрытыми. Вот что бывает, ублюдок, когда игрушка вырастает.