Книга Обрести и сохранить, страница 91 – Джулия Вольмут

Привыкнув к клубному ритму, я не чувствовала разбитости от того, что не спала всю ночь. Легкая сонливость пропала после стаканчика кофе из автомата. Дзинь-дзинь. Четвертое сообщение от Джерада. Извинения. Я не злилась. Смысл? Три бюджетных, как раз для меня, «С» – спаси себя сама. Но я вновь и вновь нахожу утешение в замещении и чужих руках.

Я допила гадкий кофе в автобусе и, засунув телефон в карман, с досадой обнаружила, что забыла отдать ключи охраннику. В студию звукозаписи придется вернуться.

А пока я гуляла по знакомым кварталам в компании любимой музыки и теплых лучей весеннего солнца. Бросила грустный взгляд на когда-то мою квартиру и пошла в клуб. Cotton Candy – мой дом, несмотря ни на что, и перемены я приняла, хотя не люблю их. Вот, например, свыклась, что со Стивеном мы расстались. И вдруг… и винить некого. Могла пойти к друзьям, в мотель, на улице заночевать. Но пошла к нему. Хотела к нему. Опять все мысли сводятся к Стивену Рэтбоуну.

Новый владелец отвалил немало денег: клуб внутри и снаружи выглядел так, будто ничего не случилось – смерти от передозировки не было, полиция не приезжала.

Стараясь не думать о произошедшем, я поднялась в свою студию. Просторно. Гладкий паркет, большое окно, зеркало во всю стену, балетный станок. На тумбочке музыкальный центр и CD-диски – не знаю, чьи они. Рояль прежний владелец забрал с собой.

Я всегда начинала тренировку с выбора диска. Баллады Ричарда Маркса идеально впишутся в мое меланхоличное настроение, но я буду плакать, а не танцевать. Остановившись на альбоме Dido «Life For Rent», я открыла тумбочку, вынула спортивную одежду, переоделась и подошла к зеркалу. Волосы из-за влажности завились на концах, пушистые и объемные. Такой гривой весело взмахивать, как в рекламе шампуня!

Первые ноты из стареньких колонок и первые неуверенные движения. Я трогала зеркало: мечтала раствориться в мире «наоборот». Под поп-музыку я особенно пластичная, словно плыла по облакам. Уплывала.

Мой выбор сыграл злую шутку. Лучше бы пел Ричард.

«Я знаю, ты думаешь, что мне больше не следует любить тебя или, по крайней мере, не говорить тебе о своей любви, – звучал то ли мой внутренний голос, то ли голос Dido. – Я знаю, что оставила слишком много беспорядка и разрушений, чтобы вернуться. И я причиняла тебе одни неприятности. И если ты живешь по правилу “все кончено”, то я уверена, в этом есть смысл».

Порой музыка сама находит нас, и мы осознаем, что не одиноки. Песни рассказывают о волнующем, помогают разобраться в чувствах, разделяют боль.

«Когда мы встретимся, а я не сомневаюсь, что это произойдет, все, что было между нами, будет по-прежнему на месте»[39].

Секунда тишины – и следующая композиция: быстрее, сексуальнее. Музыка также способна влиять на наше настроение, и я перестала грустить. По телу волной – освобождение, я флиртовала с зеркалом, выполняла танцевальные элементы. В середине песни закрыла глаза, наслаждаясь свободой от мыслей.

– Ты восхитительно двигаешься, малышка Ари.

Голос Dido резко стал тише, будто у певицы заболело горло. Музыка играла, но теперь не заполняла весь зал, а служила фоном к беседе, к которой я оказалась совсем не готова. Нехотя остановившись, я распахнула веки.

Он во всем черном, не считая нелепой рубашки горчичного цвета. Я не могла выдавить ни звука, глядя сквозь него.