Книга Обрести и сохранить, страница 89 – Джулия Вольмут

– Ты это сама? – Он вернул на место спущенные джинсы и сидел, скрестив руки на блестящей от пота груди. – Совсем двинулась со своей наркотой? – спросил, не повышая голос, а мне было больнее, чем от крика. Или от «урока» в приват-комнате. Тогда были эмоции, сейчас – только жалость.

– Это мое дело, не лезь, – огрызнулась я.

Наспех оделась, вышла в коридор к кулеру с водой. Драгоценная минута, чтобы подумать. Мы переспали, и что? В первый раз? Нет. Мы оба хотели этого? Да. Назад я вернулась со стаканчиком в руках и непринужденной улыбкой. Посмотрим, как Рэтбоун разыграет карты.

Первые лучи солнца пробивались в окно студии звукозаписи. Лос-Анджелес просыпался. Золотые отблески играли на волосах Стива, но он упорно делал вид, что не замечает ни наступившего утра, ни меня.

– Приравняю шрам к татуировке, – рассуждала я и неспешно пила воду, – способ самовыражения.

– Идиотский способ, – проворчал Стивен. – Зачем ты их напялила?

Он дернул за край моих джинсов. Пуговица не застегнута – и молния разошлась. Дерзкий флирт. Мне понравилось. Такой «контроль» не бесит, а интригует. Я сняла джинсы, оставшись в белье. Стивен довольно кивнул.

– Шрам на всю жизнь, понимаешь?

– Как и твоя сто одна татуировка. – Я села на край дивана.

– К сожалению, – его рука по-хозяйски легла на мою талию, притягивая обратно к себе на колени, – их пока меньше, чем сто одна. – Он поставил особый акцент на слове «пока».

– Боже, это отвратительно! – Смех вырвался вольной птицей.

Стивен усмехнулся.

Внутри трепетал восторг. Я и забыла, как легко нам общаться, как мы близки. Беседуем, словно ничего не случилось: никаких предательств и расставаний. Сделали вид, что ничего не было. Но принять – труднее.

– Как ты? – аккуратно спросил Стивен. – Бледная.

Я бросила пустой стакан на столик. В горле саднило.

– Асоль.

И вновь я увидела заботливого Стивена. Он переместил руки на мои плечи, крепко обнял. Хотелось уткнуться ему в плечо и выплакать всю боль. Но я лишь осторожно дышала.

– Извини, что не поддержал после ее смерти.

Я вздрогнула, словно впервые услышала шокирующую новость. Воспоминания похожи на лавину – не спрятаться. Асоль, моя дорогая Асоль… Я потупила взгляд и сильнее вжалась в объятия Стивена. Наверное, ему больно от моих ногтей, но он молчал.

– Ты не обязан был.

– Обязан. Мне следовало поговорить с тобой. Я понимаю. Знаешь же…

– Твой друг. – Я смотрела вниз: меня заинтересовала черная полоска его боксеров, и я остановила на них взгляд. Только бы не думать, какой дурой я была, когда ни во что не ставила боль Стивена, не понимала, каково это – терять друзей из-за наркотиков и насколько важно отказаться от саморазрушения.

– Да, мой друг.

– Ужасно, но это дало мне мотивацию завязать навсегда.

Мир замедлился, пока Стив погладил мою спину. Утешал. Заботился. Вот что было нужно, вот что Джерад не в состоянии мне дать. Стивен наклонился к моему уху и под аккомпанемент скрипящего дивана сказал:

– Ты не одна.

Я резко вдохнула, сжав ногами его бедра. Чересчур… чересчур, как раньше. Губами он касался моих волос, пальцами гладил скулы.

– Ты не одна, – повторил и целовал в висок, – мой солнечный свет.

Близость прервал телефон.

Поколебавшись, Стив опустил меня на диван и ответил:

– Да, Софи.

«Как раньше» стерлось в пыль. Убийственно быть ему никем.