Книга Обрести и сохранить, страница 143 – Джулия Вольмут

Лопатки зачесались – Джерад изучал ее пытливым взглядом. Любовался. Отойдя от окна, Соф села в глубокое кресло и тоже любовалась им, тайком: Джерад едва изменился. Он, будто герой книги, заключил сделку с портретом[45]. Джерад достал из мини-бара бутылку красного вина и два бокала. Не спрашивая, будет ли Софи, наполнил оба ровно наполовину.

– Я не хочу, – отрезала Соф.

Джерад сел в кресло напротив и поднял бокал, отсалютовал, сделал глоток.

– Изумительный вкус, – прокомментировал.

– Не сомневаюсь.

Андерсон пристально смотрел на Штерн. У него в голове, сколько он себя помнил, эмоции существовали отдельно, притупленно блуждая по сознанию, и ему приходилось тщательно обдумывать, что испытать и зачем. Сейчас он испытывал… нетерпение?

Джерад спросил:

– Как угораздило подиумную пустышку запасть на вокалиста рок-группы? – Звучал небрежно, оскорбительно, но интонация получилась громкой и выдала нетерпение. – Думал, гитарист больше в твоем вкусе.

Соф сдавленно хмыкнула:

– А ты почему запал на русскую немку? Напомнила кого-то?

Ох, как прекрасно она научилась отбивать удары. Наконец-то достойный соперник. Джерад задумался: что он испытывал к Софи? Горячо любил, страстно желал, сильно ненавидел или… всецело подчинен? Соф удалось вывернуть его наизнанку, показать, каким бы он мог бы быть, будь нормальным.Эмоции по отношению к Софи захлестывали его, как драматичную школьницу, и били со всей остротой чувств.

– Ты сука, Штерн.

– Кто сделал меня такой?

Джерад вспомнил их знакомство. Глуповатая на вид блондинка подбежала к нему в клубе и воспользовалась способом Барни из сериала «Как я встретил вашу маму»: Эй, а вы знаете Софи?

– Софи́? – переспросил Джерад.

Он только-только спустился со сцены, где несколько часов работал диджеем, и, со звоном в ушах от громких битов, пил в компании приятелей.

– Нет, Со́фи! – крикнула блондинка и убежала.

Джерад обернулся, увидел милую брюнетку. Он помахал ей.

– Я пыталась понять тебя, Джерад. Все те дни, что была с тобой, и все те годы без тебя. Но ты… Кто ты? – Грусть в ее голосе – не обреченность.

Он вернет ее, как и планировал. Ради чего все и затеял.

– Хорошо. – Глотнул вина, закинул ноги на подлокотник кресла. Его тело приняло горизонтальное положение, и, сложив ладони вместе, он начал рассказ: – Джерад был хорошим мальчиком…

– Трудно поверить, – пробормотала Софи. Она не удивилась странной манере повествования. Все, что делал Джерад, превращалось в спектакль.

– Он рос без матери, с отцом-священником. И верил в законы Божьи. Но Андерсон-старший был лицемером, коих свет не видывал. Он твердил, что все чувства – грех. Эмоции – блажь. Но трахал прихожанок. Забавно, правда? – Джерад криво усмехнулся. – Приходилось прятаться в церкви, чтобы не слышать стоны этих шлюх.

– Мне жаль, – искренне сказала Софи.

– Когда отец умер, Джерада забрала тетка. В обычную семью. И Джерад был обычным. Увы, порой становится паршиво без причины. Его никто не обижал, новая семья пыталась принять несчастного мальчишку. – Джерад скривился. – Когда все началось? В переходный возраст, я полагаю. Джераду поставили диагноз «депрессия». Ну, вредит себе, – завернул штанину и продемонстрировал на щиколотке белесые шрамы, – ну, безразличен к переживаниям других, агрессивен порой. Ах, подростки… Он вредил себе не чтобы навредить, а ради интереса. «Как далеко я смогу зайти?»