Книга Твои валентинки, страница 81 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

Он пожимает плечами, как будто это вообще мало его заботит.

– Все может быть.

А у меня на языке горит еще один вопрос, который я так и не озвучиваю. Приводил ли он сюда еще кого-то? Это не должно меня волновать. Не сейчас точно. Но даже самым стойким из нас, которые не верят в сказки, порой хочется быть в каком-то роде уникальными. И я с ужасом понимаю, что мне хочется быть уникальной для него. Хотя бы в этом.

Он выжидающе смотрит на меня несколько секунд, словно дает мне шанс спросить. Но я молчу, и он, вздохнув, уходит в ванную мыть руки.

Пока шумит вода, я захожу в гостиную и иду к окну, за которым свежий снег заметает следы. Даже след шин от такси, которое привезло нас, уже почти исчез. Но я всматриваюсь в него, словно от этого зависит моя жизнь. Сознательно запрещаю себе разглядывать квартиру – не хочу запоминать детали, по которым в будущем можно будет воскрешать в памяти эту ночь. Ей место там же – погребенной под толщей пушистого снега.

Он возникает за моей спиной внезапно. Я сразу ощущаю его присутствие, хотя, погруженная в свои мысли, не слышала его шагов.

Какое-то время он не прикасается ко мне. Есть только его тепло, его дыхание на волосах и знакомый аромат, к которому теперь примешивается запах мыла.

Я шумно выдыхаю, потому что этого мне становится ужасно мало. И он это понимает. Конечно, это может быть случайностью. Но мне хочется думать, что он действительно понимает.

Его руки ложатся на мои плечи и неумолимо разворачивают. Лицо к лицу. Дыхание к дыханию. Глаза в глаза. В последних я тону.

– Это неправильно, – моя рука касается его ладони, которая клеймом лежит на моем плече. Пальцы находят ободок обручального кольца, впитавшего его тепло, неспешно прокручивают его.

Есть сотни причин, по которым нам не стоит продолжать. К сожалению, еще столько же – за то, чтобы продолжить. Поддаться этому искушению – сладкому и запретному. А потом забыть.

– Это неизбежно, – возражает он.

Неизбежно.Я пробую это слово на вкус, по слогам перекатывая его на языке.

Да, наверное, он прав. С того самого момента, как наши глаза столкнулись в баре, все это стало неизбежным.

В комнате по-прежнему темно. Контуры его лица обрисовывает тусклый свет фонарей с улицы и единственной лампочки в коридоре. Но этого достаточно, чтобы я видела, как двигается кадык на его шее, когда он сглатывает, и как бьется пульс у него на виске – беспорядочно и ускоренно, вторя бешеному ритму моего слетевшего с катушек сердца.

Рывок. Вздох. Прикосновение. Разряд тока по венам. Адреналин в сердце. Молчание, которое усиливает напряжение.

Я задыхаюсь, когда твердое тело впечатывается в мое, довольно бесцеремонно оттесняя к стене. За секунду до этого его ладонь накрывает мой затылок, смягчая удар. Мышцы между ног сводит спазмом. Приятно. Волнующе. Так сладко.

Он обхватывает пальцами мой подбородок, удерживая его так, чтобы удобно было смотреть. Пару мгновений вглядывается в глаза. Съезжает руками на шею, фиксирует, чтобы не дергалась. И медленно наклоняется, смакуя этот момент.

Мои губы раздвигаются под его напором. Он бесцеремонно расталкивает мои зубы языком, чтобы без промедления врезаться в жаркую глубину рта. Действует резко. Дерзко. Напористо. По капле выжимая из меня любую способность к сопротивлению. Именно так, как нужно, чтобы я забыла обо всем на свете.