Книга Твои валентинки, страница 41 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

Рикардо притянул меня к себе, окутав знакомым теплом. Его губы нашли мои, скользнули ниже, по подбородку, к шее, где бешено бился пульс. Я инстинктивно схватилась за край его куртки и прижалась, едва не взвизгнув от радости. Он нашел меня, теперь все будет честно.

– И я не собираюсь тебя отпускать, – будто закончил мою мысль Рикардо. Он отстранился и дерзко усмехнулся: – Спасибо, что помогла мне поверить в свои силы, Табита Кларк. Теперь твоя очередь идти за мечтой. Увидимся на кастинге в новый сериал от «Нетфликс». Ты уже в списке.

– Но как…

Его голос звучал игриво:

– Ущипни себя. Вдруг ты спишь?

Вика

– Виктория, это уже не смешно! – вопит мама с утра пораньше. Господи, что я уже снова натворила? На часах еще и семи нет, а в меня летит очередной выговор. Когда она только успевает придумывать проблемы, а? И когда уже хоть одно утро у меня пройдет в спокойствии и умиротворении, а не в криках и недовольствах?

Промакиваю лицо бумажными полотенцами, потому что это правильно и кожа не будет собирать кучу бактерий с обычных полотенец, а еще отсутствие трения создает благоприятную атмосферу для моего лица и бла-бла-бла,я не особо запомнила дальше. Мамина помешанность на моей внешности порой пугает и отталкивает, но гораздо правильнее и проще сделать так, как она просит. Именно поэтому сначала бумажные полотенца, а только потом я уже бегу за порцией недовольства.

Мама находится в моей комнате и роется в моей сумке. Как мило.Понимание хоть какого-то личного пространства у этой женщины отсутствует напрочь. И если до своих восемнадцати я молчала, то вот уже шесть месяцев после совершеннолетия я пытаюсь с ней бороться. Бесполезно, конечно же, но не пытаться я не могу.

– Чего ты кричишь? – спрашиваю и подбегаю к шкафу. Я дико опаздываю на первую пару.

– Это что?! – она достает из моей сумки шоколадный батончик и держит его двумя пальцами так, словно это оружие массового поражения, ну или хотя бы просто что-то крайне отвратительное.

– Шоколадка, мам, – закатываю глаза. Точнее, они уже закатываются сами собой. Ну это невозможно!

– С каких пор ты ешь эту дрянь? Мы с тобой только позавчера обсуждали это!

А позавчера мы обсуждали еще одну такую шоколадку, которую она точно так же нашла в моей сумке, когда в ней рылась. Что изначально искала – не знаю, но, очевидно, находкой своей была довольна, раз это помогло развить очередной скандал.

– Ты прекрасно знаешь, что я их не ем, – терпеливо вздыхаю. Она не слышит меня и, очевидно, слышать не хочет. Еще позавчера, когда мама нашла первую калорийную гадость,я объяснила ей, что понятия не имею, откуда она появилась в моей сумке. И это даже не шутка! Я обнаружила ее, уже когда была дома, и сегодня ситуация такая же: я нашла этот батончик вчера после пар. Хотела сегодня отдать кому-то из группы (там никто не считает сладость чем-то ужасным и противозаконным), потому что выкидывать еду мне просто жалко. Но мама добралась до нее первой, а значит, вкусняшке грозит исключительно мусорный пакет, никакой пощады.