Книга Твои валентинки, страница 152 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

Она чувствует, как ее сердце тихо сжимается, но не от страха, а от какой-то глубокой, спокойной жалости и… нежности. Хотя, осаживает себя Тея, такой человек вызывает не жалость, а восхищение.

Она вспоминает слова отца, который любил повторять: «Не жалей солдат, вернувшихся с битв. Жалость – это когда ты смотришь на человека сверху вниз. А они заслуживают, чтобы на них смотрели вверх».

И вот сейчас, стоя напротив Алехандро, она впервые за долгое время чувствует эту фразу кожей.

Он говорит тихо, почти шепотом, так что слова будто падают между ними мягкими, тяжелыми каплями:

– Мне иногда кажется, что все это внутри никогда не исчезнет. Что я все еще… наполовину там.

Тея делает шаг ближе – небольшой, но заметный. Рискует.

– Но вы же здесь, – произносит она очень мягко. – Сейчас.

Прежде Тея утешала только отца. Тот тоже был военным и принимал решения, от которых зависела жизнь других людей. Он не рассказывал о времени, когда был простым офицером – Тея запомнила только, что отец побывал в нескольких горячих точках, прежде чем стал капитаном корпуса морской пехоты.

Сейчас она кладет ладонь на скрещенные руки Алехандро, впервые его касаясь. Даже не спрашивая разрешения – отца она никогда не спрашивала, научилась просто действовать, как подсказывает сердце, чтобы успокоить родного человека. Вот и теперь ее жест помогает. Алехандро чуть расслабляется, плечи опускаются ниже.

Он смотрит на Тею, словно проверяет, правда ли она так думает или просто пытается утешить. Но что ей врать и подстраиваться? В ее глазах – уверенность. Тихая, спокойная. Та, которая помогает вытащить человека с обрыва, не хватая, а подставляя ладонь.

Алехандро выдыхает чуть резче.

– Здесь… – повторяет он, будто примеряет слово на себя. – Да.

Он переводит взгляд на дерево во дворике, на оранжевую стену, на свет из окна кафе. Но через мгновение возвращает его к Тее.

– Может быть… вы – тоже часть этого «здесь», – тихо добавляет он, и в этих словах есть неуверенность, почти волнение, рожденное тем, что он непривычно открыт.

Тея чувствует, как тепло расправляет крылья у нее в груди.

– Я… не против, – отвечает она так же тихо, стараясь не спугнуть хрупкий момент.

Они стоят так, всего в двух шагах друг от друга. Тишина вокруг них не страшная, не тяжелая – наоборот, обволакивающая, мягкая, почти интимная.

– Спасибо, что рассказали, – тихо говорит она.

– Это странно, – он смотрит на нее внимательно, чуть настороженно, почти недоверчиво. – Говорить такое человеку, которого знаю всего… – он делает паузу, – недолго.

– Иногда люди понимают друг друга быстрее, чем время успевает пройти, – отвечает Тея. Потом морщится и добавляет: – Или, может, это судьба так странно распорядилась.

Она имеет в виду своего отца и свой опыт, но Алехандро, должно быть, слышит в ее словах намек и сам его принимает.

Бар «1810» – это четкие колонны, теплые лампы, мягкий свет, деревянные столы и полы. По стенам висят антикварные картины и старинные фотографии Керетаро, а легкая джазовая музыка наполняет воздух, не заглушая разговор. В боковых нишах стоят кожаные диваны, а барная стойка выложена темным деревом, за ней выставлены бутылки текилы, мескаля и других напитков: все говорит о том, что это бар с характером, местами почти как убежище.

Алехандро ведет Тею за деревянную дверь, и они проходят внутрь. Пахнет слегка копченым деревом, дольками лайма и сладким запахом агавы из коктейлей. Он заказывает два коктейля – нечто классическое, но с мексиканским оттенком: