Книга В постели отчима, страница 50 – Саша Найт

– Спасибо…

Я приподнимаю заплаканные глаза, резко задерживая дыхание. Не верю увиденному, потому что на лице отчима такое несвойственное ему беспокойство. Он стирает с моих щёк слёзы, и я осознаю, что в этот миг моя от него зависимость достигает своего апогея.

Близко. Он так близко. И так нужен мне сейчас. Он – моя запретная необходимость.

Боже. Сердце колотится как бешеное. Закрываю глаза и касаюсь едва ощутимо к уголку его губ. Желанно, неизбежно, неправильно, запретно, грешно. Но сейчас вдруг плевать, что мне его нельзя. Прокляну себя потом.

А в эту минуту важным кажутся лишь пальцы, сильнее впивающиеся в ткань мужской рубашки и губы уже смелее прижимающиеся к чужим.

И Дмитрий отвечает. Обжигает, опаляя жаром, когда он вжимается в меня всем телом, целуя так, как будто и сам изнемогал от желания. Запрокидывает мою голову назад, проводя языком по губам. Углубляет поцелуй, блуждая руками по спине под пальто, притягивая ещё сильнее, как будто хочет приковать к себе навсегда.

Между нами нет искр.

Есть ненормальное пламя, распалённое розжигом, что уничтожает без остатков всё, не оставляя даже пепла.

Я почти задыхаюсь. Страх, тревоги, сомнения – ничего не существует больше. Мир сужается до прикосновений Северского. Всё равно, что будет потом. Сейчас важно запомнить каждое мгновение, прикосновение, вздох. Высечь на подкорках памяти, чтобы потом прокручивать это в голове, знать, что не приснилось.

И я запоминаю: губы, руки, запах, эмоции на лице.

И просто – его.

Даже время как будтозатаивается, усмиряя и гул ветра, и шелест листвы в оранжерее, пока мы оба летим прямиком в ад. Но всё обманчиво. Время нельзя замедлить или выиграть. Не в нашем случае.

– И что здесь, чёрт возьми, происходит?! – будто издалека, из полного вакуума, где нет возможности дышать, слышится беспокойный голос матери.

Сердце замирает, пробуждая остальную гамму чувств: стыд, пронизывающую тревогу и панику. Голос матери – предвестник чего-то по-настоящему плохого.

Дмитрий.

Угрюмо оглядываю собравшихся в Новосибирском доме Крылова гостей. Это даже домом-то не назвать, так, приезжают сюда с женой по делам. Сами давно в Москве обосновались, когда отец передал ему свою долю в «Крыльях Сибири».

Понимаю, что устал. От всех этих людей, от лицемерных акционеров, так и ждущих, когда я облажаюсь. Двуличные, мерзкие, лживые. И вот их так «ценил» мой отец, мечтая, чтобы я бросил небо и вёл с ним светские беседы на подобных раутах?

Они неискренне улыбаются мне в лицо, делая вид, что безумно рады видеть. Но это лишь потому, что доля отца, а теперь моя в «Крыльях» самая крупная. Мы с Крыловым не просто совладельцы авиакомпании. Делим между собой решающий пакет акций, а значит, и решающий голос. Вот только он привык, как рыба в воде, будто бы родился бизнес-акулой. А я нет.

И каждый из этих людей, будь у них такая возможность, готов вставить мне нож в спину ради выгоды. Так же, как ставили палки в колёса отцу.

Останавливает одно – имя отца всё ещё громкое. Дмитрий Харитонин, даже после смерти, уважаем в обществе. Все его бизнесы, что он создавал в ущерб собственной семье, до сих пор живы и процветают. А я наследник, для них безголовый, не севший в кресло генерального ни в одном, отдав управление проверенным менеджерам. Дурак, который почти в сорок всё ещё грезит полётами. Идиот, по их мнению, взявший девичью фамилию матери после совершеннолетия. И им невдомёк, что я, даже будучи взрослым мужиком, всё ещё не хочу себя ассоциировать с человеком, угробившим моё детство и мать.