Книга Чужой муж, чужая жена, страница 47 – Саша Найт

Как только дочка бегом бежит в комнату и запирает дверь, встаю с колен и смотрю на Егора сверху вниз. Он выглядит затравленным, но мне глубоко плевать на его чувства.

— Если не хочешь, чтобы дочь запомнила тебя таким и всю жизнь называла плохим, то будь по-твоему, мы останемся, — холодно произношу я. — А если хочешь, чтобы она успокоилась, дай Еве время.

— Хорошо, уезжайте. Но если ты не объяснишь ей, что виновата сама, знаешь, что будет, Ксеня, — Багрянцев тоже встаёт на ноги, хватая меня за горло кофты. — Поняла? Только рискни настраивать дочь против меня, пожалеешь. Никто тебя не спасёт.

— Я поняла.

Сейчас готова согласиться на всё что угодно, только бы подальше от него. Только бы иметь фору и время, чтобы Антон провернул свой план. И тогда я избавлюсь от Егора навсегда.

Под тяжёлым взглядом мужа, стучусь к дочке. Она опасливо отпирает дверь. Протискиваюсь в щёлочку и захлопываю дверь. Прямо на фиолетовую пижамку в розовый бантик натягиваю зимний комбинезон, носочки. Скидываю в сумку быстро самые необходимые для Евы вещи и игрушки. Подхватываю её на руки и выношу в коридор. Видя отца, малышка тут же прячет лицо мне в шею. А я быстро обуваюсь, хватаю ключи от машины, сумку с документами, и жилетку-дублёнку.

И выбегаю из квартиры со скоростью света, пока Багрянцев не передумал и не решил нас догнать.

Хорошо хоть «Мазда» остыть не успела. Сажаю дочь, сажусь сама и даю по газам, как никогда раньше. Знаю, что безопасно мне только у родителей будет. Там муж не посмеет затевать разборки. И только когда мы отъезжаем на приличное расстояние от дома, останавливаюсь у ближайшего магазина с косметикой, на парковке. Дочка всё ещё тихо всхлипывает и мне нужно её успокоить.

— Зайка, всё хорошо. Тебе никто не сделает больно, — повторяю, как мантру, садясь к ней на заднее сиденье и беря к себе на колени.

Дочка тянет ручку к моей скуле, дотрагивается крошечными пальчиками, и из её глаз снова брызжут слёзы.

— Мамочка, но тебе больно! — малышка приближает лицо ко мне, целует в область, куда недавно ударил муж. — А тепель меньше болит?

— Теперь вообще не болит, Евочка.

Смотрю на себя в зеркало заднего вида, а вся щека под скулой красная и опухшая. Следовательно, через три-четыре часа появится синяки скрыть свои побои станет сложнее. Мне бы сейчас ледяную грелку приложить, или кусок замороженного мяса на крайний случай, уже делала так, чтобы минимизировать ущерб. Но в данный момент под рукой только снег, которого полным-полно на улице. Так и поступаю, загребаю горстку и прикладываю, вместе с тем шепча дочке успокаивающие слова. И через полчаса она затихает в моих объятиях.

Тихо иду в магазин с косметикой, пряча лицо в капюшоне куртки, покупаю самый плотный и дорогой тональник. С ним я знакома, в прошлый раз очень помог. А мазь от синяков у меня и так всегда с собой, из-за Евы.

Укладываю кроху в кресло, пристёгивая. Сердце разрывается, когда смотрю на припухшие от слёз глаза своей дочки. Не должен ребёнок в таком раннем возрасте сталкиваться с насилием в семье. Как это повлияет на Еву, на её будущее?

— Ты заплатишь за каждую её слезинку, Багрянцев. За каждую маленькую слезиночку, — клятвенно обещаю в пустоту, чувствуя, как сердце наполняется чёрной жгучей ненавистью.

И себя проклинаю за то, что допустила всё это. За то, что была слишком слабой и чересчур сильно боялась уйти. А ведь надо было, ещё тогда, когда он изменил мне в первый раз!