Книга В постели сводного брата, страница 49 – Саша Найт

– Не слышала, чтобы такие лекарства продавались в аптеках.

– Моё и не продаётся, Воробушек.

Марк крепче сжимает руль, добавляя скорости. Эйфория от гонок уже схлынула, снова становится страшно. Прошу, пусть не говорит что-то, что заставит меня перестать его ненавидеть! Не нужно. Пускай не делает этого.

– Я потребовал, чтобы ты поехала со мной, потому что хотел, чтобы ты была рядом. Увидела меня, настоящего.Захотел показать тебе совсем другую жизнь, которой ты не знала. И тебе понравилось то, что я могу тебе дать. Помнишь, я говорил, что ты влюбишься в меня? Я уже это вижу. И ты чувствуешь.

Подогрев сиденья работает идеально, но, несмотря на это, меня как будто примораживает к нему.

Секунда молчания, две, три. Тишину разбавляет только урчание мотора и шум от дождя. Внутренний голос издевательски посмеивается: «Хотела ответа? Полегчало? Что теперь будешь делать с этим?»

– Останови машину! – требую, потому что уже накатывает что-то похожее на истерику.

– На мосту остановка запрещена, Романова. Ты же такая правильная, неужели хочешь нарушить ПДД? – хмыкает Марк.

– Останови! – вскрикиваю я.

Сжав челюсти так, что заходятся желваки, Коршунов резко выкручивает руль, съезжая на выделенную для общественного транспорта полосу. Открываю дверь дрожащей рукой, вылезая из «Ламборджини», как только колёса замедляют своё движение. Крупные и холодные капли дождя тут же обрушиваются на голову. Мочат волосы, летят в лицо, подталкиваемые ветром. Слышу, как с громким хлопком закрывается водительская дверь.

– Арина, – он почти никогда не зовёт меня по имени, но сейчас всё равно.

– Нет! Оставь меня тут и езжай на свою вечеринку!

Подхожу к краю моста, хватаюсь за перильное ограждение, вбирая в себя сырой воздух.

– Романова, вернись в машину, – снова этот приказательный тон.

– Я же сказала: оставь меня в покое! – поворачиваюсь и кричу я зло, так как никогда, наверное, не кричала. – Зачем ты вообще появился? Зачем всё портишь? Зачем манипулируешь?

Сводный останавливается за пару шагов до меня. Зачёсывает успевшие намокнуть чёрные волосы назад, открывая лоб. Ну зачем он такой красивый? Даже слишком. Карие глаза прожигают насквозь, белая футболка тоже намокла и просвечивает, заставляя покрыться краской. Его руки в карманах, а на запястьях слегка выпирают вены, отчего у меня пересыхает во рту.

– Тебя так пугают собственные чувства, Воробушек? – спрашивает так, как будто говорит о погоде.

А мне правда страшно. От осознания, что возможно, он прав. От осознания, что мне и правда понравилось быть рядом с ним. От осознания, каков Коршунов настоящий. Дикий, сумасшедший, непредсказуемый. И это почему-то так волнующе. Сама себя начинаю ненавидеть за такие умозаключения. Грудь рывками поднимается и опускается.Хочется дать себе пощёчину, чтобы мир перевернулся и встал на место.

Мимо проносятся несколько машин и автобус, чуть не обрызгавший нас из лужи. А дождь льёт и льёт, как будто хочет затопить все Московские улицы. Стекает с волос и ресниц.

Вернуться бы во вчерашний день. Сказать себе, предупредить, чтобы не велась на его уловки. Нужно бежать, срочно. Потому что уже слишком рискованно. Бежать. Иначе, точно поверю ему.

Но я всё ещё стою на месте, завороженно наблюдая, как Марк сверлит меня взглядом. В голове какой-то необъяснимый туман. Внутри всё полыхает огнём.