Книга В постели сводного брата, страница 47 – Саша Найт

– Манёвренность в уличных гонках превыше всего. Это не просто погонять между машин или пожечь резину в дрифте. Гонки – стиль жизни. Тут важно уметь находить быстрый способ преодоления препятствий, будь то соперник, дышащий в спину, яма на дороге или резко тормозящая тачка впереди. Нужно быть всегда собранным и знать свою машину, доверять самому себе. Тогда и пассажир будет в безопасности. Улавливаешь? – пытаюсь отвлечь Романову разговором, чтобы перестала бояться, пока жму на педаль газа ещё сильнее, чтобы точно прийти первым.

– А что насчёт доверия другим людям? – робко интересуется сводная.

Хмыкаю, уверенно вихляя между нескольких такси. Москва никогда не спит, чтоб её. «Тойота» пока отстаёт, как и ожидалось.

– В мире нет ничего постоянного. Даже тело может предать. Другие люди и подавно.

– Тебя послушать, так никому нельзя верить. Вокруг сплошные предатели. Знаешь, тяжело жить, когда не видишь ни в ком хорошего и ожидаешь только плохого. Психологи отличные ребята, может, подумаешь об этом?

– Психологи мне уже не помогут, Воробушек. Почему ты поехала со мной?

– Потому что ты попросил, – негромко отвечает она.

Удерживая маску невозмутимости, прищуриваюсь, пытаясь сдержать улыбку.

– Да. Попросил поверить. И ты поверила. Не пожалеешь?

– Не знаю.

Странная истина: «поверить» и «доверять» – совсем не одно и то же. Но это уже что-то. Раньше не было и этого.

Пятьсот, четыреста, триста, двести метров до конца. Преодолеваюих, задерживая дыхание. «Супра» почти догоняет. Отстаёт всего на пол корпуса. Сто метров, пятьдесят.

Финиш.

Визг тормозов, крики болельщиков. Дрифт полумесяцем возле «Тойоты», как танец победителя. Толпа уже собирается вокруг нас. Не спешу вылезать из тачки. Смотрю на сводную. В её глазах горит нечто такое знакомое, родное. Адреналиновая страсть, азарт, триумф выигравшего.

Она как будто пьяна. А я словно в капкане. Меня коротит. Тело, дыхание, которое невольно задерживается при взгляде в голубые глаза. Мне всё равно, что зрители ждут. Что их много. Другие люди меня никогда не интересовали. Их вокруг сотни. Тысячи. Что такое тысячи, когда на планете их вообще несколько миллиардов? С чего я должен думать о них? Я думаю только об одной из них, глупой наивной девчонке, которая так легко мне доверилась на свою голову. К которой хочется протянуть руку и потрогать, чтобы кожа к коже и разрядом по кончикам пальцев. Которую хочется взять прямо тут, разодрать это платьице, что купил сам, и иметь на глазах у всех. Чтобы знали, кому она принадлежит.

Хорошо, что Романова не знает, какие мысли вызывает во мне.

– Может, к чёрту их всех? Хочешь, свалим отсюда? – спрашиваю.

– К чёрту, – вдруг соглашается она.

Арина.

Марк выглядит обдолбанным. Как те парни из параллельного класса на выпускном, с которыми я старалась вообще не пересекаться: взгляд мутный и расфокусированный, странная улыбка на губах.

Коршунов сейчас именно такой. Только его кайф в другом. Он зависим от риска и адреналина.

Впервые меня не напрягает, как молниеносно сокращается расстояние между нами. Он придвигается максимально близко, наклоняется так, что я снова чётко ощущаю запах его парфюма.

Приятный, манящий.

Не могу отвести взгляд. Что-то от состояния сводного передаётся и мне. Ликование, восторг, эйфория. Неужели мы правда победили? Это всё происходит в реальности? Кажется, что меня всё ещё трясёт. И стой я на ватных ногах, уже повалилась бы на землю. А ещё кажется, что я сейчас задохнусь. Удары сердца гоняют кровь чересчур быстро. У меня кружится голова и бросает в жар. Как будто горю изнутри.