Книга Жених, его отец и Вика, страница 20 – Руби Райт

Он все еще смотрит. Брови свел, не моргает. Суровый взгляд выдает горячий нрав. Порыв, что случится в любое мгновенье. Но держится. Без движения. Позволяет уехать.

Глава 8

Роман Эдуардович

— Роман Эдуардович, теперь куда?

— Домой, Андрей. Домой.

Андрюха степенно ведет авто. Пробок уже нет. Я сел сзади около двери. В окно смотрю. Красивый город ночной. Умиротворение. Если бы.Мозги забиты. Давненько столько головняков сразу не было. Неудивительно, что давление скачет. Тут у любого здоровье забарахлит. Сука, и что в ней такого, что меня клинит каждый раз? Чем так зацепила? Мозги мне свернула, выкрутила. Всю грудь канатом стянула и дожимает, а воздуха почти нет. Вот-вот задохнусь. Девчонка совсем. Глупая, молодая. А я ее вижу, и контроль былой, которым всегда гордился, вдребезги. Всмятку. Угодить хочу, порадовать. Чтобы улыбку мне свою подарила. А по факту только злю ее. Расстраиваю.

Перешел я грань. Да что уж таить, будто на танке стену пробил. А теперь мучаюсь. Не знаю, что делать. Или знаю, но не делаю? Надо было со свадьбы валить вместе с ней. А еще лучше — из салона того: в охапку сгрести и спрятать, чтоб лишь моей была. Подальше от всего этого дерьмища. Не решился? Хер его знает, зачем медлил? Да потому что про Костю твердит постоянно. Надо же, заладила: «люблю». Себя обманывает, меня и Костика.

Знаю, что мучаю ее только, но не могу совладать с собой. Хочу ее. Сильно. Выдержки нет. Кончилась, блять. Сам не знаю, как удержался и в лифт не запрыгнул. Не сделал, потому что просила. Еще шаг к ней — и разревелась бы, глаза выдавали. Сколько баб я за жизнь свою видел, а эта прям ведьма, только о ней и мечтаю. Как пацан перед сном. Глаза закрываю и вспоминаю, как попку свою оттопырила и от пальцев моих намокала. Как стонала в подушку, как просила трахать еще. Вот и стояк нарисовался. Яйца лопнут от напряжения. Глубокий вдох. В жопу дыхание. Если бы помогало.

Год, сука, целый год ею уже околдован. Костя ее в дом привел, и нет мне больше покоя. Пытался. Честно пытался. Мысли гнал, не смотрел и не думал о ней. Не вышло. В одной комнате с Викой, и все — себе не принадлежу. И она тоже! Как могла на него повестись? Не понимаю. Умная, из неплохой семьи. Не богаты, но и не бедствуют. Институт на отлично закончила. Красотка, каких поискать. И на кого повелась? На дурака этого, что жизнь свою испоганить пытается. Даже не удивился, что он не от меня. Я таким долбоебом никогда не был. Тоже родился богатым, но спуску мне не давали, да я и не рвался. Сам всего достигал. Отец мной всегда гордился.

А Костя — сын, что обычно позорит. Сколько бабок ввалил в него. Ему похер. Рехаб помог. Надолго ли? Держится? Нихуя, бухать продолжает. Вику жалко. Не знает,каким он бывает. А может, и впрямь сын влюбился? Одумается? Жить нормально начнет? Сомневаюсь я что-то. Он не из тех, кто хочет «нормально». Еще покажет себя. Надеюсь, что сдержится, не начудит, как с Ульяной. Но чуйка меня никогда не подводит.

К дому подъехали. Настроение сразу упало. Нахрена возвращаюсь сюда? Столько лет себя спрашиваю? Но ничего не меняю. Гребаная привычка. Свет горит. Лида не спит. Нахер ей спать? Она не устает никогда. И не потому, что робот, а потому что нельзя устать от безделья.

— Ты чего так долго сегодня? — С порога уже раздражает. Давно нам пора разойтись, может, счастливее были бы. Мы оба.