Книга Черное дерево, страница 111 – Мерседес Рон

Я кивнула, чтобы она продолжала.

– Когда мне предложили работу в клубе, я очень обрадовалась. Такие места часто посещают влиятельные персоны. Чаевые были просто астрономические, порой даже вдвое превышали зарплату, если я оставалась сверхурочно. Когда долго работаешь в таком месте, кое на что перестаешь обращать внимание, и сама не знаешь, как оказываешься втянутой в дела, в которых ничего не понимаешь, зато получаешь много денег. Я прошла путь от танцовщицы в баре до человека, который присматривает за девушками, приходящими туда по средам. Я должна была убедиться, что они хорошо выглядят, помогала им одеваться и краситься.

Рэй достал из кармана сигарету и закурил. Он внимательно слушал, как и я.

– Сначала я не понимала, во что меня втянули, пока мне не велели вымыть и одеть девочку тринадцати лет. Когда я ее увидела… Она была накачана наркотиками и едва держалась на ногах. А уж платье, которое для нее дали…

Я задрожала всем телом, но позволила ей продолжать.

– Я пыталась поговорить с ней, но она не знала моего языка. Я говорила с ней по-испански и по-английски, но она, видимо, была полькой или из какой-то другой страны Восточной Европы. Красивая блондинка с голубыми глазами. Поскольку она едва держалась на ногах, мне велели проводить ее в нижний зал, в подвал, куда не было доступа другим служащим. Я решила, что там находится бордель, и это меня не удивило, учитывая, что это было за место. По дороге в подвал я чувствовала себя все более и более виноватой, ведь она была еще совсем девочкой! Конечно, не моего ума дело, как люди зарабатывают на жизнь. Некоторые женщины занимаются проституцией, чтобы заработать на кусок хлеба своим детям, но она-то была совсем ребенком! Все это выглядело просто ужасно.

– И как же ты поступила? – спросила я. – Ты видела, что с ней делали внизу?

Несколько секунд Клара молчала.

– За это меня могут убить…

– Тебе ничего не грозит, – заверила я, стараясь ее успокоить.

– Все там было очень странным. Залы с витринами, как в роскошном супермаркете. Перед витринами стояли бархатные кресла и барная стойка с двумя официантками, подающими шампанское и аперитивы. Куда ни глянь, повсюду охранники. Потом погас свет, и пока мы с девочкой ждали, не зная, что делать, я увидела начало аукциона. Женщин продавали с аукциона как мебель. Была даже кнопка, чтобы заявить о ставке. Аукционист описывал девушек, будто кукол: «Девушка восемнадцати лет, девственница, с очень нежной кожей и зелеными глазами, чистокровная ирландка…» Я провела там совсем мало времени. Я хотела остаться с девочкой, не оставлять ее одну, но меня вытолкали из зала. Я не могла ничего поделать. Видела, как ее взяли под руки и потащили… – Клара заплакала, а я придвинулась к ней, чтобы утешить. – Две недели я размышляла о том, что происходит внизу. Я продолжала работать в клубе, и каждая женщина, которую я одевала и причесывала, смотрела на меня печальными глазами. Все они оказались там против своей воли. С некоторыми мне удалось поговорить, и они просили о помощи. Тогда я и обратилась в полицию.

– И потом? – спросил Рэй.

– Ничего! У меня приняли заявление и обещали позвонить. Но в их поведении было что-то странное, как будто мои слова их совершенно не удивили. Как будто они уже все знали. Я направилась прямиком домой, уволилась с работы и устроилась официанткой в кафе.