Книга Слоновая кость, страница 89 – Мерседес Рон

– В этом ты права… Потому позволил себе поддаться шантажу. Еще раз предпримешь такое, сообщу твоему отцу об увольнении.

Он говорил совершенно серьезно.

Нужно было убираться. Не могла смотреть ему в лицо, когда его взгляд был настолько безразличным.

Подошла к коню, не проронив ни слова.

Не обернулась, чтобы посмотреть, следует ли Себастьян за мной. Взобралась на Филиппа, подстегнула его и поскакала прочь от сарая, как если бы за мной гнались демоны. Половые губы все еще пульсировали, было немного больно, ведь первое проникновение прошло столь агрессивным способом.

Плотно сжала губы и быстро моргнула, чтобы прогнать слезы, затуманившие зрение.

Спешившись и заведя Филиппа в стойло, выбежала из конюшни. Не оглядывалась. Не хотела видеть удовлетворение во взгляде Себастьяна, когда он понял, что плачу, ведь позволила ему отомстить таким жестоким, болезненным способом.

В спальне накрылась одеялом с головой и рыдала, пока не забылась сном.

Следующее утро после одной из самых тяжелых ночей в жизни я посвятила нанесению макияжа. Не потому, что хотела, – хотя раньше получала удовольствие от процесса ухода за собой, – а затем, чтобы скрыть следы, что оставила прошлая ночь. Не могла позволить Себастьяну это увидеть, не хотела, чтобы он знал, как больно сделал вчера. Покрасневшие глаза, отекшие щеки и искусанные губы были покрыты волшебным слоем косметики – теперь кожа была такой же свежей и светлой, как обычно. Тональный крем от «Dior», который давно купила, но практически не использовала, творил чудеса. Удивительно, как несколько умелых мазков могут полностью преобразить: когда спустилась на кухню около полудня, сияла снаружи, но внутри неизбежно черной дырой расползались боль… и разочарование. Разочаровалась в Себастьяне, ибо никогда не поверила бы, что он так поступит со мной. Да, я его шантажировала, но как он мог? Было же очевидно, что не собиралась ничего говорить. Вы могли бы представить, что иду к отцу и сообщаю, что переспала с телохранителем? И Себастьян это знал; пусть я и наговорила много чего, о чем могла пожалеть, не собиралась мириться с тем, что он лгал самому себе. Тому, как он со мной обошелся, не было оправдания.

Так что весь день мы друг друга избегали. Не то чтобы дом был маленьким, вполне могли и не пересекаться, но Себастьян будто специально появлялся в тех местах, куда ходила я, поэтому, чтобы его не видеть, я «замуровалась» в спальне. Единственной надеждой был скорый приезд Габриэллы, с ней все будет проще… Отвлекусь, и, если позволят, сможем даже пойти на местную ярмарку.

В тот вечер, когда должна была приехать Габриэлла, увидела, как Себастьян выходит из кабинета отца вместе с Логаном; он был серьезен, как никогда, и о чем бы они ни говорили, это дало повод задуматься, что же такого выяснили, если это заставило Логана и Себастьяна неловко оглянуться на меня, когда выходили из кабинета и проходили мимо.

Времени, чтобы подойти и спросить, не было: входная дверь открылась, и на пороге появилась Габриэлла, расплывшись в счастливой улыбке.

– Я дома! – закричала она, скинув рюкзак на пол и бросаясь ко мне. С неподдельной радостью распахнула объятия. За последние несколько месяцев сестренка заметно вытянулась.

– Ты стала почти с меня ростом!