Книга Слоновая кость, страница 45 – Мерседес Рон

Потянулась к каталогу эскизов, который лежал на стойке, но Себастьян перехватил мое запястье, в то время как его глаза искали мои.

– Марфиль… татуировка – это на всю жизнь. Не делай этого, только чтобы кому-то что-то доказать.

Несколько раз моргнула: смогу ли когда-нибудь привыкнуть к тому, насколько он красив? Что он хотел сказать взглядом?

– У тебя вся рука в татуировках. И наверняка это еще не все.

Себастьян моргнул и отпустил мое запястье.

Его молчание было весьма красноречивым.

– Покажи, хочу взглянуть.

– Нет, – прошипел он сквозь зубы и провел рукой по волосам.

Какие еще татуировки у него были? И самое главное, где?

– То есть ты можешь всю руку себе «разрисовать», а мне нельзя?

– Татуировка должна обозначать нечто важное.

В этом он был прав. Но существовало нечто важное, то, чего всю жизнь пытались лишить.

Листала каталог эскизов, пока не зацепилась за совершенно идеальный.

– Вот эта! Хочу, чтобы ты набил это.

Татуировщик взглянул на указанный рисунок и кивнул.

Себастьян почти умоляюще посмотрел на меня.

– Прошу тебя, не надо, – было непривычно слышать, как он говорил таким доброжелательно-мягким тоном. – Этот человек прав, тебе ни к чему вся эта мишура.

Это должен был быть комплимент?

– Я не рождественская елка. Я такая же, как вы, и имею право оставить на коже вечный след, напоминающий о том, чему предаюсь со всей страстью.

Татуировщик жестом пригласил в маленькую комнату за стойкой.

Себастьян без колебаний вошел со мной, чего никак не ожидала.

– Ты можешь подождать снаружи.

– Даже не мечтай.

Закатила глаза, и когда татуировщик спросил, где хочу татуировку, несколько мгновений колебалась.

– На спине, прямо по центру, чуть ниже шеи.

– Хорошо, а теперь снимай платье и ложись на кушетку лицом вниз.

Себастьян не сводил с меня глаз. Надела бы сегодня футболку, все было бы гораздо легче. Совсем не хотела лежать в одних трусиках пятой точкой кверху ни перед кем из них, а потому замешкалась.

Татуировщик, похоже, догадался о затруднении.

– Не волнуйся, накрою тебя простыней.

– Что, если я ее накрою, а ты войдешь, когда она уже ляжет? – обратился к нему Себастьян холодным тоном.

– Ревнивый парень, да? – засмеялся татуировщик.

Себастьян не ответил. Сейчас было не время объяснять, что Себастьян мне не парень, а телохранитель, который еще и выглядит так, будто хочет придушить меня на месте. И что где-то снаружи орудует шайка, желающая моей смерти.

Татуировщик оставил белую простыню на кушетке и ушел.

– Уверена, что потом не пожалеешь об этом?

– Абсолютно уверена, – снова не без вызова в голосе ответила я Себастьяну и приготовилась раздеться.

Себастьян отвернулся. Я расстегнула молнию и стянула платье, оставшись в красном нижнем белье. Схватила простыню и легла на кушетку, укрывшись по пояс и положив голову на руки, лицом к стене, где он стоял.

– Я готова.

Как же хотела, чтобы мы были именно теми, за кого нас принял татуировщик. Сходила с ума по Себастьяну, и жаждала сорвать с него маску холодного равнодушия, которую пытался выдать за настоящее лицо.

– Ты не мог бы поправить простыню? Поднять чуть выше? О, и расстегни лифчик, пожалуйста.

Не знаю, смутила ли его просьба, но вида он не подал. Подошел, и когда накрывал простыней, подушечками пальцев коснулся моей обнаженной кожи чуть выше копчика. Это была мимолетная ласка, но все тело отозвалось на нее. Затем простым движением двух пальцев расстегнул красный кружевной бюстгальтер.