Книга Завершение, страница 44 – Нонна Монро

– Анна боялась, что сыворотка породит во мне монстра. Все этого боялись. Но когда я оказалась рядом с Соколами, то делала все, лишь бы не думать о том, что было. Шрамы на моем сердце остались, но они не кровоточат каждую ночь. Они причиняют боль, такую, с какой я могу справиться.

Я хотел отвести взгляд, но Тара не дала этого сделать.

– Сыворотка не порождает монстра, Рэй, он изначально живет в нас. Сыворотка делает его сильнее. Она дает ему власть, которую потом ты не сможешь вернуть. А когда…, – Тара осмотрелась и тихо сказала, – мы найдем Алекс, твой монстр может причинить ей боль.

– Я никогда не причиню ей боль.

– Я и не говорю о тебе. Ни Алекс, ни Джекс никогда не хотели причинять нам боль, но ее причинял монстр. И никто из них не мог его контролировать. Ты думаешь, что сможешь, но это не так. В конце концов, именно монстр убьет их. И мы должны сделать все, чтобы этого не произошло.

Она сжала мои пальцы и с трудом улыбнулась. Чем дольше я разговаривал, тем сильнее ослабевал узел боли в груди.

– Мы семья, Рэй, и мы заботимся друг о друге. Ты не один. У тебя всегда есть и будут Соколы. Никогда не забывай об этом.

– Это моя вина, – хрипло сказал я, ожидая, что в ее глазах вспыхнет отвращение. Тара склонила голову, внимательно заглядывая мои глаза.

– Солдат сказал, что они знали о существование Алекс. Что видели видео. Ты можешь думать, что это твоя вина, но факты указывают на обратное. Они хотели заполучить ее и сделали все, чтобы это произошло. Я не вижу здесь твоей вины, Рэй. Никто из нас ее не видит.

Я даже незнал, что нуждался в этих словах и в том, с какой уверенностью Тара произнесла их.

– Некоторые из нас большую часть времени ненавидят друг друга, по поводу и без. Но других мы ненавидим сильнее. Не пытайся оттолкнуть нас. Ты – часть семьи. Так позволь своей семье немного помочь тебе.

Я провел ладонями по лицу, чувствуя, как мое сердце снова сжимается, но в этот раз по другой причине. Я хотел поблагодарить ее, как внезапно из дома донесся какой-то шум. Мы с Тарой одновременно поднялись и направились внутрь. Свет в туалете горел, и оттуда доносились странные звуки, словно кого-то рвало. Кровь в жилах заледенела. Не думая, я ворвался в ванную комнату и увидел Джиджи, сидящую на полу. Ее лицо было бледными, дыхание – сбившимся, а из глаз текли слезы.

– Что…

Я не успел задать вопрос. Новый рвотный позыв заставил меня заткнуться и собрать ее волосы.

– Принеси воды, – попросил я Тару, – и позвони Ройсу.

Ройс, Минхо и Реджина должны были вернуться только через час, но я знал, что как только Ройс узнает о состоянии Джиджи, сразу же поедет домой.

– Джи, – позвал я и положил ладонь на ее горящий лоб. Из ее глаз продолжали катиться крупные слезы, зрачки стали такими огромными, что поглотили всю радужку. Она с трудом хватала воздух, цепляясь за меня, как за спасательный круг.

– Больно, – всхлипнула Джиджи и обняла себя, – очень больно, Рэй.

Она дрожала всем телом, словно замерзла. Я подхватил ее и понес на диван, попутно вспоминая, куда Тара убрала пледы.

– Почему так больно? – прошептала она и зажмурилась, сворачиваясь калачиком. Остальные Соколы проснулись и выбежали из комнат.

Я закутал Джиджи в плед, Пэйдж, матерясь, искала градусник и обезболивающие. Броуди и Билл помогали ей, а Джекс сел в кресло и хмуро смотрел на Джиджи.