Книга Сопротивление, страница 51 – Нонна Монро

– Я не помню тебя.

– Потому что я никогда не был на вашей базе. Бывшей базе. – Броуди проигнорировал мой выпад.

– Как ты оказался у Анны?

– Ты либо, блядь, внимательно слушаешь, либо идешь на хуй.

– Хорошо. – Его лицо сморщилось. – Продолжай.

– Солдат, вытащивший меня оттуда, был двойным агентом. Он сливал информацию Анне, среди которой было досье трех детей. Рэй. Джиджи. И ты. Так как «Глаз» уничтожили и все доказательства вместе с ним, для всего мира я был официально мертв. Анна понимала, что Грегор оставит меня в «Плазе» и воспитает еще одного солдата. Или же проведет на нем опыты.

Фантомная боль вспыхнула в ступнях, а легкие снова наполнились водой. Я взъерошил волосы и глубоко вдохнул, чтобы продолжить.

– Солдат передал меня Анне, которая в тот момент прилетела в Чикаго по просьбе Энзо. В тот денья был не единственным ребенком, который покидал Америку. Но я не знал, что Алекс на борту.

Пристальный взгляд Броуди заставил меня стушеваться. Я чувствовал себя обнаженным. Раны кровоточили, лишая меня не только сил, но и выдержки. С каждой секундой воспоминания разрушали выстроенный барьер. Я снова оказывался в комнате. Возле кровати Катарины. И плакал. Плакал. Плакал.

– Расскажи мне о жизни в коммуне.

Прошлое

Не смотри по сторонам. Верь.

Не сомневайся. Верь.

Делай то, что велено. Верь.

Не проси лишнего. Верь.

Довольствуйся меньшим. Верь.

Верь. Верь. Верь.

Слова набатом стучат в голове. Я открываю глаза и с трудом поднимаюсь. Мышцы затекли от долгого сиденья на коленях. Голова раскалывается от спертого воздуха и удушливого запаха ладана. Мне нужно выбраться отсюда как можно скорее, но дверь заперта. Стука каблуков нигде не слышно.

Отец должен выпустить меня, иначе я потеряю сознание.

Я молюсь, но на этот раз прошу. Я умоляю нашего Бога подать знак отцу, чтобы тот вспомнил обо мне.

Я должен выйти. Я не грешен. Я ничего не сделал.

Я хочу лечь, но пол слишком твердый. Я хочу спать, но здесь слишком холодно.

Я хочу услышать голос Катарины, которая напомнит мне о том, что все будет хорошо.

Мы всего лишь рождены в грехе. В грехе мы не умрем.

Я не знаю сколько времени прошло. Запах ладана все никак не развеется. Маленькое окошко без ручки наглухо заперто. Я бью по стеклу, костяшки пальцев взрываются от боли, но не слышен характерный треск. Кровь льется по пальцам, ее запах затмевает ладан, и я жадно вдыхаю.

Больше крови. Больше боли. Больше. Больше. Больше.

Наконец-то, стекло подается. Осколки сыпятся прямо мне под ноги. Я до крови прикусываю губу, чтобы не закричать. Отец сразу придет и заставит меня снова молиться.

Потому что я грешен. Потому что я нарушаю правила. Потому что я не такой.

Испорченный. Испорченный. Испорченный.

Эти слово выжжены у меня в сердце. Я исчадие ада, отродье, воплощение греха.

Я позор. Я должен умереть. Я должен больше молиться, чтобы быть таким же, как и остальные.

Но почему Бог не слышит мои слова? Почему он не делает меня нормальным?

Почему? Почему? Почему?

Дверь со скрипом распахивается, и я вижу разъяренное лицо отца. Он заставляет молиться меня, стоя на стеклах. Он начинает бить меня плетью, сильнее, сильнее, сильнее. Каждый дюйм кожи покрыт кровью. Я пытаюсь сдержать слезы, но плачу, из-за чего он начинает бить сильнее.

– Покайся, маленький ублюдок. Покайся, чтобы Бог услышал тебя.