Онлайн книга «Третий (не) лишний»
|
Мне показалось, что уже должно было наступить утро, когда я засыпала в объятьях их обоих, так и не сняв маску. Меня уже почти отнесло на зыбкую грань сна, и вдруг в голову пришла мысль, пугающе яркая и четкая. Эта ночь была абсолютным максимумом того, что я могла получить от секса количественно. С точки зрения телесных ощущений. Да, мне и раньше казалось, что лучше быть уже не может, но сейчас я осознала это со всей полнотой. Похоже, у тела был некий предел наслаждения, которое оно могло испытать без участия чувств, и я его достигла. Сильнее уже не будет. И даже повторить вряд ли удастся. Будет просто годный секс, но не тот, от которого уносит на другой конец вселенной. Потому что… *** Проснулся я от того, что Янкины волосы лезли в нос и в рот. Как не задохнулся только. Вот так, втроем, мы спали у нее дома, на острове ни разу. Заканчивали, какое-то время еще нежились в обнимку, а потом мы с ним уходили к себе. Вроде бы храпим и не даем ей спать. Но, видимо, после того, что было ночью, и храп перестал мешать. Засыпали мы, лежа, как три ложки в коробке. Я тесно прижался к ее спине, закинув ногу поверх ее ног и чувствуя членом упругое тепло ее попы. А она точно так же притиснулась к его спине, обняв вокруг живота. И ощущения у меня в тот момент были самые улетные. Чья идея? Определенно сказать трудно. Моя – и ничья. Лежал, слушал гром и шум дождя, пока не понял, что уснуть не смогу. Янка долго сидела на веранде, потом легла. Точно не знаю, сколько прошло времени. Встал, заглянул к ней – она спала. Подсвечивая телефоном, на цыпочках подобрался к ее тумбочке, осторожно достал маску. Так же на цыпочках зашел к нему, потряс за плечо. Он открыл глаза и, похоже, хотел послать меня к самой ядреной матери, но я приложил палец к губам, показал маску и кивнул в сторону Янкиной комнаты. Он понял мгновенно, вскочил. Мы зашли к ней и, наверно, с минуту стояли и смотрели, как она спит. Как ребенок – посапывая в подушку. Приподняв ее голову, я надел на нее маску, а он включил свет – бра с тусклой лампочкой. Янка проснулась, дернулась испуганно, но от первых же ласк расслабилась и потянулась навстречу. Губы жадно приоткрылись, дыхание участилось. Не знаю, как он, но я думал, в первую очередь, о том, чтоэто и есть тот самый шанс. Наверно, единственный, чтобы все-таки подчинить ее нам. То, о чем мы говорили с ним новогодним вечером. Казалось бы, мелочь – невозможность видеть, контролировать процесс, но она резко все меняла. Кардинально. Нет, разумеется, мы не стали бы ее как-то унижать, принуждать к тому, чего она не захотела бы сама, но это отбирало у нее полосатую палочку регулировщика. Она становилась уязвимой, зависимой. Беспомощной. Да, именно так все и началось, но… Она снова подчинила нас себе. Только иначе. Совсем по-другому. Полностью открывшись. Абсолютное доверие – оно обезоруживало. Мы переглянулись и снова поняли друг друга без слов. Да, мы и раньше старались сделать так, чтобы ей было хорошо, по максимуму. Но в первую очередь это был элемент соперничества: кто доставит ей больше удовольствия, кто из двоих лучший. Сейчас она не видела нас и не могла сравнивать. Может, конечно, и догадывалась, так сказать, по почерку, но мы не знали этого наверняка. В первый раз за это время все было только для нее и ради нее. Никаких других причин. Да, конечно, свое удовольствие получали и мы – как обычно. Но ее кайф возвращался к нам бумерангом. Стоны, запрокинутая голова, выгнутая спина, испарина по всему телу, горько-соленый сок, лихорадочный шепот: «Так, да, еще!» Все это отзывалось эхом, подстегивало сильнее. |