Книга Красавица и свекровище, страница 92 – Евгения Серпента

— Вы не забыли, что мы собирались на прогулку? Погода прекрасная, не очень жарко, ветерок. Разрешение я уже получил. Не торопитесь, я подожду в холле.

Замечательно! Я и ответить ничего не успела, а он уже, видите ли, подождет в холле!

Я и правда не успела ничего сказать, потому что он вышел. И что я теперь должна была делать? Отсиживаться, пока ему не надоест ждать? Интересно, он поймет, что я просто не хочу, или придет поторопить? Вряд ли поймет — вояка же!

Но все это было так глупо, не по-взрослому,что я решила выйти и прямо сказать: извините, я не пойду. Доела омлет, допила чай, приняла лекарства. Составила посуду на поднос — санитар заберет. Вышла в холл, где Юрий Робертович сидел в кресле и что-то читал.

— Ну вот и вы! — Он поднялся, убирая телефон в карман. — Полина, нам разрешили прогуляться к озеру. Антон Владимирович разрешил.

Девица за стойкой равнодушно кивнула. Подхватив под руку, Юрий Робертович повел меня к выходу.

Вырываться? Требовать, чтобы отпустил и оставил в покое? Показать себя полной идиоткой?

— Послушайте, я…

— Мы не долго. Пройдем по берегу и обратно. А если устанете, там есть лавочка, можно посидеть.

Надо было сказать, что плохо себя чувствую. Но тогда набежали бы врачи и медсестры. Это не для Инги спектакль устраивать. Как говорил один известный политик, здесь вам не тут.

Пруд, такой противный издали, вблизи оказался не настолько ужасным, даже с утками. Да и погода действительно была неплохой. Так что я решила потерпеть. Как терпела его болтовню вечером — показалось неудобным взять и уйти.

— Не устали? — спрашивал Юрий Робертович то и дело.

— Да не такая уж я и развалина, чтобы устать, пройдя сто метров, — не выдержала я наконец. — Нормально со мной все.

— Тогда улыбнитесь хотя бы, а то идете как по приговору трибунала. У вас такая красивая улыбка.

Я невольно ухмыльнулась, и он кивнул:

— Вот, совсем другое дело. Сразу видно, что красивая и вполне еще нестарая женщина.

Тут уж я растерялась, не зная, что ответить. Он что, меня кадрит? Или просто манера такая?

Мы дошли до лавочки, сели, и Юрий Робертович достал из кармана пакетик с ломтиками хлеба.

— Для уток, — пояснил он. — Беру на кухне остатки. Хотите?

— Хлеба?

— Нет, уток покормить.

Я подставила ладонь, и мы начали бросать кусочки в воду. Утки, надо думать, уже прикормленные, тут же собрались у берега, выхватывая угощение друг у друга из-под носа.

— Признайтесь, когда вы последний раз кормили уток?

— Не помню, — задумалась я. — Давно. Очень давно. Когда сын еще был маленьким. Гуляли в парке и кормили. А сейчас ему сорок три.

— Моему сорок пять. И внуку двадцать.

— И моему внуку тоже двадцать. Скоро правнук будет. А жена ваша?..

— Умерла семь лет назад.

— Я тоже вдова. Скажите…

И тут, совершенно некстати,в кармане брюк зазвонил мой телефон.

Люся? Тебя только не хватало! Ну что еще?

Она снова начала ныть и жаловаться — на Никиту, на мать, на все на свете. Вот ведь нашла подружку. Я и правда сначала думала, что она станет моей союзницей против невестки, а получила какого-то слизня, который впился в мозг и активно его сосал. Надо завязывать с этим, тем более если Никита и правда решил с ней развестись. Вот же дурачок, угораздило на такой козе жениться.

Я быстренько отделалась от нее, сказав, что мне некогда, но успела уже забыть, о чем хотела спросить. Впрочем, беседа потекла и без того, перескакивая с одного на другое: с уток на детей, с детей на внуков, потом на пансионат, на врачей, на лекарства и болезни. Я и не заметила, как пролетело время.