Книга Красавица и свекровище, страница 89 – Евгения Серпента

— Хреново. Но ты смотри, ребенка ему не отдавай. А то потом будет с тебя восемнадцать лет алименты тянуть.

Вот дерьмо, об этом я и не подумала. Ник что-то такое упоминал. Что я могу валить лесом, алименты не потребует. Но ему поверить — себя обмануть.

— Но ты не переживай, — успокоила Алла. — Сам он с тобой до конца декрета развестись не сможет, если ты не согласна. А ребенка суд отцу редко отдает. Это мамаша такая должна быть, что мама не горюй. Блядь или алкашка. Или наркоша. И это еще доказать надо. Очень дорого и сложно.

Она меня немного успокоила, но вопрос никуда не делся. Мне-то этот ребенок не нужен. Будь я одна, даже не думала бы, написала отказ и все. Желающих усыновить больше, чем детей. И дернуло же меня согласиться выйти замуж. Но я и правда надеялась, что получится. Не только потому, что родители давили. Но чем дальше, тем больше становилось понятно, насколько ступила.

Материнские чувства? Нет, не слышали. Может, я не хочу ребенка именно от Никиты. А может, и вообще ни от кого не хочу, в принципе. Почему все должны умирать от желания плодиться и размножаться? Вот ведь класс у муравьев, у пчел. Рожает одна матка, отдувается за всех. Работа у нее такая — рожать. А остальные ее кормят, поят и пылинки с нее сдувают. Но я быпредпочла, чтобы меня кормили и пылинки сдували просто так. Без родов. Кому-то везет. А вот мне удача не обломилась.

Как же все-таки это несправедливо, когда за небольшой кусочек годного секса приходится расплачиваться испорченной жизнью.

Сижу на кровати, смотрю в окно, за которым ничего не происходит. Звонок.

Аська? Не особо хочется с ней разговаривать, но хоть как-то убить время.

— Люсь, а ты где?

Я ее едва слышу: говорит тихо, в трубке какой-то шум, музыка.

— В больнице, Ась. На сохранение положили.

— Слушай, не хочу тебя расстраивать, но, походу, Ник твой не скучает. Мы тут с нашими в барчике одном на Лиговке, и он тоже здесь. В компании. Отрывается.

— Да насрать, — говорю равнодушно.

Мне и правда все равно, где он и с кем. Даже примерно представляю, что это за барчик и почему Аська его там увидела. Вся наша тусовка одними дорожками ходит.

И тут в голову прилетает занятная мысль.

— Слушай, Ась, можешь доброе дело сделать?

— Ну? — отзывается без особого энтузиазма.

— Щелкни пару-тройку фоточек. Таких… ну ты понимаешь. Чтобы можно было под нос сунуть.

— Ага, понимаю, — хмыкает она. — Ок, сделаю. В лучше виде.

Ирина

— У меня осталось ощущение незакрытого гештальта, — заявил Змей, когда мы ждали посадки на рейс в Куала-Лумпуре.

Рейс уже дважды откладывался, мы успели отравиться кофе и скупить кучу сувенирной дряни по цене бриллиантов. Еще немного — и опоздаем на пересадку. Вина не наша, посадят на другой рейс, но ведь и там придется ждать.

— И какого же? — с подозрением уточнила я.

— Угадай.

— Змей, мне скучно, мне душно, я злая. Не хочу ничего гадать. Или говори, или отстань.

— Сколопендра! Так и не укусила тебя за задницу.

— О боже-е-е!!! — Я закатила глаза к решетчатому потолку. — Давай ты сам меня укусишь и успокоишься уже.

— Прямо сейчас? — он покосился на мою попу, обтянутую шортами. — Сейчас укусить? Я могу, ты знаешь. Нам, придуркам, все по зубам. И попы тоже.

— Знаю, — фыркнула я, на всякий случай отодвигаясь подальше. — Можешь.