Книга Красавица и свекровище, страница 64 – Евгения Серпента

Удовольствие? Нет, это было не удовольствие, это была эйфория, нирвана, экстаз! Питер с воды совсем другой. Как будто поворачивается своей тайной магической стороной, открывает свою суть. Его реки — словно граница между двумя мирами, между Явью и Навью, и мы балансировали между ними в зыбком равновесии, в плеске волн и золотых искрах солнца.

Змей сворачивал в какие-то узенькие протоки и канавки, проходил под такими низкими мостами, что я невольно пригибала голову. А еще останавливались в тихих глухих уголках, целовались, что-то жевали. Потом выбирались в более оживленные места, и тогда я ловила взгляды с экскурсионных корабликов: любопытные и завистливые.

Ну еще бы! Персональныйкатер, красивый мужчина за штурвалом, шампанское. Я упивалась ими так же, как вином.

Несколько часов сплошной радости. Я улыбалась так, что даже треснула губа.

— Ой, а почему «Выхухоль»? — спохватилась, когда уже возвращались к месту старта.

— Понятия не имею, — хмыкнул Змей. — Я его таким купил, переименовывать не стал. Кстати, у одного моего конкурента маломерка называется «Нахухоль». Я не шучу. Может, как-нибудь увидишь. Это он мне назло. Мы когда встречаемся на воде, злобно дудим.

— Так это твой, личный?

— Да. Но держу его с корпоративными вместе. Максим присматривает.

Парень, оказавшийся Максимом, уже ждал на набережной. Змей попросил его сделать несколько снимков, нас вдвоем на катере. А потом мы поехали в маленький загородный ресторанчик, где просидели почти до закрытия. Вернулись домой, занялись любовью — уже по-супружески…

В мои грезы ворвался телефонный звонок.

Кит? Что-то случилось? Он поздравил нас, когда мы вышли из загса, от себя и от жены. Сегодня вечером мы ждали их на банкет.

— Мамуль, привет. — Мне хватило двух слов, чтобы настроение погасло, как перегоревшая лампочка. — Не помешал? Извини, мне очень жаль, но мы сегодня не приедем.

Ксения Валентиновна

Разумеется, в ресторан я не собиралась. Если бы Дима позвонил, сказала бы, что плохо себя чувствую. Но он не звонил и не писал.

Чувствовала я себя и правда не лучшим образом, хотя и не настолько плохо, чтобы не пойти. Просто не хотела. Пойти — признать свое поражение. Поэтому предпочла остаться дома, в окопе.

Ирочка, конечно, обрадуется. Дима — расстроится. Ну, мне хотелось верить, что расстроится, а не обрадуется с ней за компанию. Жаль, конечно, его огорчать, но выбрав эту оторву и наплевав на мое мнение, он огорчил меня гораздо сильнее.

В общем, я лежала и смотрела сериалы по всем каналам. Абсолютно глупые. И собственная жизнь в итоге тоже начала казаться таким же глупым сериалом.

Я выросла в состоятельной семье, отец был профессором химии, академиком. Мама получила диплом инженера, но не работала ни минуты. У нас была домработница Клава, а для генеральных уборок приглашали девушек-лимитчиц. Меня с детства учили всему — музыке, рисованию, иностранным языкам, но я ни в чем особо не преуспела.

Школу окончила средненько — в этом, разумеется, винили мою дружбу с Ингой, которая «плохо влияла». В институт меня «поступили» — на искусствоведа, но учиться было страшно скучно. Зато нравилась развеселая студенческая жизнь. Очень даже богемная. В одной из таких компаний встретила Толика — красавчика, к тому же из нашего круга, родители одобрили.