Книга Красавица и свекровище, страница 26 – Евгения Серпента

Толик долго умолял простить, вернуться. Уверял, что любит одну меня. Разумеется, бес попутал, Дианка соблазнила, не устоял. Я понимала, что врет, но… все-таки вернулась. И простила — хотя и не до конца. Но уже больше не доверяла.

Конечно, материальное было решающим фактором. Я привыкла к безбедной жизни. Привыкла, что не надо думать о деньгах, о работе. Ясное дело, при разводе голой-босой не осталась бы, но все равно это уже был бы не тот уровень.

Срочно искать другого мужа? А где гарантия, что другой будет лучше? Этот хоть привычное зло.

Так мы прожили еще десять лет. За фасадом идеальной семьи, любящих супругов. У нас по-прежнему был широкий круг общения, активная светская жизнь, но теперь я уже никого не подпускала к себе близко. А когда Толика не стало, постепенно отошла от всего этого. Предпочитала общество Инги и Димы. Если и выходила куда-то в люди, то обычно с ним.

Но теперь и об этом тоже можно было забыть.

Ирина

— Змей, только умоляю, никакой свадьбы, — попросила я, разглядывая запоздалое колечко на пальце.

Сначала он сделал мне предложение, потом мы подали заявление, а потом уже подъехало кольцо. У нас же все не как у людей. Не в той последовательности.

Колечко было красивое. Обманчиво скромное — если не знать, сколько стоит. Я знала. Одно время за мной ухаживал ювелир Станúслав. Именно так, с ударением на «и», потому что пóляк. Нет, он не заваливал меня драгоценностями и вообще был на редкость прижимист, но кое-какие познания я за те несколько месяцев получить успела.

Не серебро и даже не белое золото. Платина. С сапфиром. От привычки сорить деньгами Змей за эти годы так и не избавился. Правда, теперь они были не папиными — своими. Бизнес его цвел пышным цветом. Я бы удивилась, если бы нет.

— Совсем-совсем никакой? — уточнил он, и я захлопала глазами, потому что уже успела забыть, о чем говорила. — Свадьбы? Совсем никакой?

— Ну уж точно не такой. Ты знаешь, о чем я.

— Догадываюсь, — хмыкнул Змей. — Не бойся, такой точно не будет. Предлагаю компромисс. В субботу ресторан для самых близких, а в пятницу — только мы с тобой. И больше никого. Но…

— Мне уже страшно!

— Но будет сюрприз. Мой.

— Димка, блин! — я бросила в него подушкой, промахнулась и сшибла со стола вазу. К счастью, пустую и небьющуюся. — Давай без сюрпризов! Умирать буду, а цыганей, медведя и обезьяну не забуду.

— Ну надо же, какая ты злопамятная. — Он поднял вазу и поставил на место. — Цыган помню, медведя помню, обезьяну нет.

— Да там же, в Дагомысе. Ты взял ее на час в аренду у фотографа и уговаривал меня с ней сфоткаться. И эта сволочь меня чуть не укусила. Ненавижу обезьян!

— Серьезно? — расхохотался он, и я не удержалась тоже. — Хоть убей, не помню. Но ладно, если ты говоришь, что было, значит, было. Не бойся, Ир, все будет… без обезьян. Хорошо будет. Красиво.

— Змей, вот правда, без шуток. Хорошо, пусть будет сюрприз и красиво. Но я тебя умоляю — чтобы мне не пришлось краснеть. Как тогда.

Это позорище я и правда помнила до сих пор. Ему нравилось эпатировать публику, что двадцать лет назад, что сейчас. А вот мне хотелось провалиться сквозь землю. Когда Димка плясал с медведем то ли гопак, то ли трепак, над ним ржали даже ко всемупривычные цыгане. А я умирала от стыда и отбивалась от обезьяны. Вот тогда-то и сказала себе: нет уж, нам такого счастья не надь. И даром не надь, и с деньгами не надь тоже[8].